Княжна-кошка

— О чем вы, князь Виктор?

— Как вы смотрите на то, чтобы провести ритуал сразу для всех моих дочерей? — осторожно спросил отец, подтверждая мою догадку. — Тогда вам не придется приезжать второй раз… Или даже третий.

Легарды вновь переглянулись и надолго замолчали, будто беззвучно переговариваясь.

— На самом деле, в вашем предложении есть некий резон. Думаю и вам и нам лучше как можно быстрее узнать результат, а не ждать сначала три года, а затем еще четырнадцать. Так что мы принимаем ваше предложение, князь Виктор! — произнес пожилой легард.

Дальше я уже не слушала. Перепуганное сердце скакнуло в голову и теперь отбивало там бешеную дробь. Держась рукой за стену и стараясь не шуметь, я выбралась из тайного коридора, столкнувшись с кем-то из слуг и чуть не упав. Отмахнувшись от предложения помощи и града вопросов, я бросилась к окну и рывком распахнула его, жадно глотая горячий июньский воздух.

Я ожидала чего угодно, но не этого. Как все это может происходить сейчас и с нами? Почему именно мы? Может, конечно, выбор не состоится на этот раз, но что-то мне подсказывает, что опасаться стоит.

А вдруг Эмма? Вдруг наша малышка Эмми?

— Виа! — От неожиданного вопля я вздрогнула, опуская глаза к запрокинутой ко мне светловолосой мордашке. Любопытные карие глаза сияли от невысказанных вопросов.

— Эмма, ты напугала меня! — хрипло пожурила я младшую сестру, потрепав ее по густым медово-русым кудрям, в очередной раз позавидовав, что именно Эмми, самая младшая, никогда не знавшая мать, унаследовала от той все самое лучшее.

Я всегда ненавидела свои прямые темные волосы. Если у Эвилы или Ольмы они были совсем как у отца, черные, чуть вьющиеся, то мои описать сложно, какого они точно цвета. Отец как-то заметил, что у моих волос цвет шоколада, но это ни капельки не утешило.

Цвет глаз так же меня никогда не радовал. Будучи маленькой, я иногда спрашивала у мамы, почему у меня не такие красивые синие глаза как у нее и Ольмы. Даже темно-серые глаза отца и Эвилы нравились больше, чем те, которыми меня наградила природа.

Мама смеялась и утешала, что я унаследовала черты княжеского рода Беривел, из которого она происходила. Чуть повзрослев, я начала принимать как данность свою внешность. А с недавних пор мне даже начали нравиться мои светло-голубые глаза, бледная кожа, как у мамы, которую никогда не окрашивал загар, чуть курносый нос, доставшийся от отца, и маленькая родинка над губой.

— Виа! — Младшая сестренка нетерпеливо подергала меня за узкую серую юбку.