Белое венчание

В темноте лицо Валески было не различить, но казалось, что щеки слегка зарумянились, а слезы, пролитые над ней, постепенно заживляли рубцы и ссадины. Она больше не стонала и глубоко спала, а Изгой, вернее тот, кто лишь недавно был им, все также стоял на коленях у кровати. Думал о том, что будет смотреть на нее вечность.

У этой ночи не должно быть конца. Ему хотелось остановить, удержать время. Хотелось, чтобы на стене вмиг перестали стучать ходики. И они вдруг замерли, словно в эту ночь, трагичную и праздничную одновременно, всё подчинялось его желаниям.

Завтра она проснется, привстанет, обнимет колени и посмотрит на него. Ничему не удивится, и улыбка разорвет кошмар ее прошлого. Это будет утром. Их ждало первое общее на двоих утро.

Сейчас он с ней, он рядом. Здесь ей тепло. Ему тоже. Он на секунду представил себя Изгоем, лежащим в снегу на дне оврага, и содрогнулся. Потом долго прогонял сон, стараясь сберечь каждую минуту. Боялся, что если уснет, она исчезнет. Он тер глаза, бил себя по щекам, но голова бессильно опускалась к подушке, к ее разбросанным, пахнущим лавандой и весной волосам.

Реальность меняла очертания, и комната таяла перед глазами.

Он видел, как Валеска шла с ним за руку. Распушив хвост, белка перепрыгивала с ветки на ветку. Им обоим было шестнадцать. Они гуляли по весеннему лесу – доброму, приветливому и молчаливому, как старик-Апостол.

***

Осень в этих краях была черной. А может, Валеске просто так казалось. Холодным вечером она стояла у окна в отеле.

Ее номер был на последнем этаже. Дождь нудно стучал, ветер гнал листву, и чудилось, будто вдалеке кто-то утомленно читает псалтырь. Дождинки скатывались по стеклу, и мир окончательно уходил в сумрак, меркли и угасали его последние лучи. Валеска смотрела на огромное и бесстрастное небо, опускала глаза и видела, как в искусственном озере отражаются деревья.

Валеска улетела из родного города за два дня до вторжения, ее спасли европейские гастроли. Теперь она думала, можно ли считать давящее одиночество, холод и нестерпимую боль спасением.

Сегодня был ее последний концерт. Последний, потому что она отказалась быть собой. Не стала петь на английском и французском. Впервые ей было все равно, как отреагирует публика, как примет зал. Лица сливались перед глазами, и Валеска пела. Неведомая сила влекла ее за собой, заряжала, и она источала краски в бездушный мир. Всё такая же маленькая, утонченная, аристократичная, Валеска шокировала зрителей.