Саламандра

Час затмения!

Ненавижу! Чёртовы обманщики! С самого начала всё было бесполезно, ещё задолго до её рождения.

Закрыв глаза, Лиз изо всех сил прокричала в слепнущее око небес:

— Мама, зачем?! Зачем ты привела меня в этот мир?!! Зачем, если это всё безнадёжно?!

И тут Лиз почувствовала тепло чьих-то рук на своих плечах.

Миш Ри?!

Нет, аггел стоял где и стоял, не в силах сделать шаг за белую кромку. В его карих глазах читалось не ликующее торжество победителя, а глубокая печаль. Но почему? Разве он не выиграет от победы над ней, поглотив все её силы?

Макошь?

Нет, не она.

Она в чём-то добра, но она чужая. А это ощущение, оно знакомое и очень... родное. Слева — лёгкое, по-матерински заботливое. Справа — уверенное и сильное. Словно...

Мама?! И… папа?!!

"Умница, дочка!" — прозвучало внутри. Нет, не ключ. Точнее, не только ключ. Невидимый замок, щёлкнув, отворился, отворяя дверцу памяти рода. Не сами родители, а, скорее, их проекции, их суть, их дух.

Да, они такие, какие есть.

И аггелы, и саламандры.

Несовершенны. Несущие в себе как белое пламя созидания, так и тьму разрушения.

Умеющие как убивать, так и порождать новую жизнь.

И те и другие.

Каждый по-своему.

"Спаси самого себя — и тысячи вокруг тебя спасутся", — вдруг вспомнилось Лиз.

Спасти самого себя. Что может быть одновременно сложнее и проще?

Разве что понять и принять тьму в чужой душе. И в своей собственной.

Элайса — вспыхнуло внутри белым.

Элайса Фламмер — ведь это же она сама! Она тоже пишет собственную историю о переходе изо льда в пламя.

Каждый день. Не отвергая, но преодолевая мрак в собственной душе.

Так какое право она имеет судить того, кто точно так же делает подобный выбор?

Лиз, точнее, Элайса, шагнула вперёд, к центру звезды. Сняла через шею чехол, достала медальон и протянула навстречу аггелу.

— Я принимаю твой Мрак. Прими мой Свет.

И, не боясь и не скрываясь, перелистнула очередную страницу их общей памяти.

Чёрная тень на серебряном диске качнулась, и начала отступать.

По щекам Лиз-Элайсы по-прежнему текли слёзы, но они уже не обжигали горечью.

А вместо незримых родительских касаний её обнимали сильные мужские руки, защищая и утешая одновременно.

И даже привычное прозвище "девчонка" казалось не обидным, а уютным.

֍֎֎

Вот только времени, чтобы порадоваться успеху ритуала, оказалось в обрез.

Не успела тень затмения отпустить луну двух миров на свободу, как в мозаичном полу стали расти и шириться трещины между чёрно-белыми плитками.