Открытый финал не подходит

Когда сало заскворчало на чугунной сковороде, я выложила туда колбасу, обжарила с обеих сторон, а потом одно за другим разбила семь яиц – все, что нашлось в холодильнике.

– Ты любишь с прожаренными желтками или жидковатыми? – снова обратилась я к Ренриху.

– Э…

Информативно. Вчера он был куда красноречивей. Или на такие случаи дурацких фразочек не заготовлено? Мог бы хоть: «На твой вкус, конфетка» сказать. А то немного волнительно. Вдруг у него мозг так завис, что впредь вовсе откажется внятные мысли производить? На самом деле, конечно, меня беспокоил истощенный вид мужчины.

Как будто он просидел в хижине не один день, а гораздо больше. И если все это время он питался только печеньем (я заметила ополовиненную вазочку, значит, все же не погнушался взять… поди и кофе варил, просто решил некстати показать характер)…

Я приправила яичницу солью и перцем, добавила измельченных сушеных трав и прикрыла все пластиками сыра, которые через некоторое время начали плавиться.

Когда готовая яичница прямо со сковородой переместилась на стол (для таких случаев имелась чугунная подставка на ножках), Ренрих заметно оживился.

– Руки мыл? – строго спросила я, взявшись нарезать батон.

Ренрих нахмурился, словно заподозрил меня в очередном издевательстве. С тяжким вздохом поднялся и побрел к раковине.

Зато яичницу потом смел в мгновение ока. Я даже не успела чай по чашкам разлить! Справедливости ради, мне тоже был оставлен кусок. Кусочек… маленький такой… мне кажется, у Ренриха просто не хватило сил до него дотянуться.

– И тебе приятного аппетита, – с иронией произнесла я, усаживаясь за стол.

– Спасибо, – запоздало сказал мужчина. И на удивление, никакого недовольства в его голосе уже не слышалось. Но было что-то другое, настораживающее. Хотя я себе не могла объяснить, что же привлекло мое внимание.

– Стало лучше? – спросила я на всякий случай, хотя и так было видно, что его лицо приобрело здоровый оттенок.

Ренрих осторожно кивнул, прислушиваясь к себе. Пробормотал:

– Если бы ты не вернулась, наверное…

Он не договорил, только усмехнулся.

Я кашлянула, напоминая о себе. Но Ренрих не собирался завершать фразу.

– В общем, – сообщила я, – я не нашла черновиков с твоей историей.

Он не удивился. Лишь покачал головой: мол, вы, авторы, такие небрежные ребята.

– И что теперь? – спросил он.

– Ну… ты можешь рассказать мне о себе подробнее, – предложила я.