Открытый финал не подходит

– Деваться все равно некуда, – заметил он. Вот так, Вика. А тебя просто в известность поставили. Если ты все еще сомневалась.

Я вздохнула. Если Ренрих и намеревался извиниться, то определенно решил ограничиться программой-минимум.

Впрочем, гнать его за порог я не собиралась. И дело не в сытой ленивости. Все же персонаж, какой-никакой. А мы в ответе за тех, кого… хм, придумали. Наверное.

***

Следует признать, Ренрих действительно стал вести себя… разумней. Не торопил, не раздражался. Мы перешли в гостиную и сели у камина.

– У тебя здесь нет никаких средств связи, – заметил Ренрих.

– А зачем тебе? – спросила я. – Хочешь с кем-то связаться?

– Просто удивлен. В наше время люди просто не могут без техники, обеспечивающей нормальный уровень жизни. Особенно женщины. А у тебя тут – дрова, воду нужно со двора таскать, душевой кабинки нет.

– Баня есть на заднем дворе.

– Это та, у которой дверь почти оторвана? Как я понимаю, ты ею не пользовалась. Подглядывать тут, конечно, некому, но сквозняки…

– Я же сюда не в бане париться прихожу.

– А зачем? – заинтересовался Ренрих.

Я пожала плечами.

– За вдохновением. Когда совсем туго с ним становится.

– Эти унылые стены тебя вдохновляют?

– Что ты понимаешь! Здесь тихо и ничего не отвлекает от работы. Есть все, что мне нужно, чтобы сосредоточиться на книге. А еще – здесь уютно.

– Я думал, женщине одной в лесу должно быть как минимум страшновато.

– Во-первых, я в лес особо и не ходила. А во-вторых – в этом доме много такого, что напоминает мне о маме.

Посуда, обои на стенах. Это детали, которые попали в мои книги благодаря маме.

Ренрих не усмехнулся, он скорее был заинтересован и смотрел выжидающе.

– Мама много всего собирала. Эту привычку она переняла от бабушки. У нас хранились самые разные вещи, порой совершенно бесполезные. У нас была даже маленькая коллекция чайных ложечек. И мама знала, в каком году купила каждую из них. Папа ворчал на нее – мол, зачем тебе вся эта ерунда. А мама говорила, что я должна хоть немного представлять, в каких условиях жили ее родители.

В детстве я любила рассматривать предметы. Некоторые из них имели свою историю. О том, как попали к маме или бабушке. Или это была какая-то традиция, которая с ними связана. Вот я и придумывала истории для остальных вещей, чтобы им не было обидно. А потом мама отдала все старье, даже коллекцию билетов на автобус, в школьный музей. Я так хорошо их запомнила, что они как-то сами собой начали проникать в мои книги. А оттуда, видимо, в хижину.