Звезды, ветер и мы. Дорогами родного мира

Что очень даже хорошо, ночь целительной магии — и воин вновь живой и здоровый.

Ох, мне лучше слова не давать... Я тихо-тихо усмехнулась. Начну с капли, закончу океаном.

Окончательно рассвело, птицы подняли такой жизнерадостный гвалт, что хотелось лежать и слушать, и слушать...

Но настроение быстро изменилось.

Промелькнувшее в памяти воспоминание о столице, привело за собой мысль: что за кошмар там сейчас творится? Представив нападение живоглотов на мирно спящих людей, от ужаса поежилась.

И тут же почувствовала на плече ладонь Рэна. Тоже не спится?

Тяжело вздохнув, Рэн прижал меня, укрыв лицом у себя на груди.

Боясь пошевелиться, я почти не дышала. Да, мне не хотелось покидать надежных объятий эльфа, и возвращаться в реальность, но спать в обнимку с едва знакомым нелюдем — абсолютно неправильно, неприлично и так далее и, главное, совершено мне не свойственно. И от этого мне было не по себе. Хотя может у них так принято успокаивать?

Да и на свой счет я не обольщалась — Рэн просто хорошо выполнял свою клятву.

Правда, иногда мне казалось, что эльф смеется надо мной, а затем он окидывал меня долгим, изучающим взглядом, от которого мне хотелось укрыться или оказаться вообще, где-нибудь подальше. Но сейчас отодвинуться я не смогла.

На этой мысли и уснула.

Ближе к обеду проснулся Джем, и первым поднявшийся с одеяла. От этого шороха я очнулась и недовольно посмотрела в сторону многозначительно улыбающегося гархха.

Гархх вошел в наше маленькое общество с таким видом, словно имел на это полное право.

Почему-то я была уверена, что так он ведет себя везде, где ему случается появиться. Невозможно угадать, подобное нахальство личное качество или обретенное благодаря воспитанию, но я бы с удовольствием его позаимствовала.

Увидев, что Рэн спит, положив на меня руку, он понял это в меру своей извращенности.

Гадко подмигивая, гархх прокомментировал:

— Женщины — они такие… приятные на ощупь.

— Гархх изобразил, что гладит воздух, будто обрисовывая пальцами окружность. Томно возвел глаза и прищелкнул языком.

Мне было ужасно неловко, но еще глупее ему пояснять, что он все не так понял. Поджав губы, я сурово прищурилась, выражая все свое презрение к его домыслам.

В ответ гархх обезоруживающе мягко улыбнулся и нагнулся ножнами с кинжалом, спрятанным под одеяло. Ладно, оставлю все как есть.