Звезды, ветер и мы. Дорогами иных миров

Деревьев нет, травы тоже... Окутанные сухой тьмой, избегаемые одинокими прохожими, мы ежились от прохладного колючего воздуха с песком, который словно большая кошачья лапа драл коготками щеки.

— Приветствую гостей в Гостевом городе. Это единственное место, куда допускаются иномирцы... — рядом послышался веселый голос с акцентом.

— А вы кто? Таможенник? — поинтересовалась Дель.

— Меня зовут Рантет! — представился рыжеволосый мужчина с хитринкой в глазах, приставив руку ладонью к голове.

Это что, такое приветствие?

— Я буду вашим переводчиком, так как неплохо знаю Аллонизийский, без меня вам не обойтись! — пообещал рыжий, который сам набился к нам переводчиком.

— Это все вещи? Сейчас отведу в лучшую гостиницу...

Мы устало шли за ним, осматриваясь по дороге. Городок, без намека на транспорт, по которому нас вел рыжий Рантет, чем-то напоминал Анирис, где я когда-то работала. Такие же широкие улицы, каменные дома с двух сторон, но воздух этого мира оказался переполненным песком, будто мы в пустыне, и на выходе с главной улицы то и дело попадались полуразрушенные строения.

Хозяйка дома, куда нас привел рыжий проводник, выглядела бравым великаном на фоне мелкого мужичка, при этом она была подвижной и энергичной, с голосом низким и звучным. Через переводчика женщина спросила, есть ли у нас багаж, будем ли мы держать собаку в сарае, еще она надеялась, что нам понравится домик с тремя номерами и общей кухней.

Услышав, что волк будет жить с нами, дородная дама мгновенно сообщила, что за пса придется платить как за двоих, так как убирать за ним больше.

Мы торопливо согласились со всеми ее требованиями и поспешили в дом.

Ворвавшись в номер, я бросила саквояж на пол и со сладким вздохом упала в кресло. Глупая, мне еще не нравилось, что все осталось позади, приключения, видите ли, кончились!

Потянулась скинуть обувь, чтобы капельку посидеть, поджав ноги, приводя мысли в порядок.

.. но тут в комнатку ворвался раздраженный Рик, который меня «обгавкал», нет, скорее «обрычал»! Злобно с раздражением в сердцах хлопнув лапой по моей руке так, что остались две красные полосы. Мне хотелось его успокоить, но после «лапоприкладства» пусть и не страшного, я не на шутку разозлилась, краем глаза, отмечая удивленную донельзя Оливию, застывшую на пороге с открытым ртом, рядом с ней стояла ехидно прищурившаяся Дель.