Сети

Я попробовала разглядеть боковым зрением хоть что-то, способное мне помочь. Но я поставила машину, наверное, в самом пустом дворе района, наглухо заросшем кустарником боярышника. Гришка заметил, что я отвлеклась и резко подскочил ко мне, схватил за горло и потащил к машине Кора. Я отчаянно стала брыкаться ногами и сопротивляться изо всех сил. Но Гришка крепко держал меня единственной рукой. Он открыл багажник ногой и бросил меня туда. И откуда в нем столько силы? Я не переставала удивляться, как ловко он справляется одной рукой.

— Мы тебе поможем, не переживай. — сказал он и захлопнул дверь багажника. Я истошно заорала и забарабанила по машине. Но кто мог меня услышать? Однако надежда, как известно, умирает последней. Особенно в моменты глухой безысходности люди как никогда склонны верить в счастливый случай и — в бога. Так что я била по безучастным стенам багажника и молилась всем святым, каких только могла вспомнить.

Машина медленно тронулась и поехала. На дороге у меня оставалось еще меньше шансов быть услышанной, так что я перестала кричать, боясь окончательно сорвать голос.

Куда он меня везет? Вживить чип, вероятно, можно в любом месте. Профессора вообще просто пчела укусила. При каждой остановки машины у меня замирало сердце. «Только не сейчас, нет, я еще не готова», — молилась я своему богу, который очень напоминал Кора в старости.

Кор.. Где он сейчас? Может, его так же куда-то уволокли? И что с ним сделали?.. Страх неизвестности душил меня больше, чем страх забвения. Я пыталась сосредоточиться на дыхании и делать более глубокие вдохи, как учил меня Добри, но выходило паршиво.

Я лишь сильнее ощущала приступы удушья. Наверное, надо просто смириться с неизбежной кончиной и отбросить эти жалкие попытки сражаться с тем, кто превосходит тебя по силе.

Я закрыла глаза и стала всматриваться в пустоту. Мое тело бил дикий озноб. Живот стал каменным от напряжения. Но я старалась этого не замечать, продолжая погружение в темное Ничто. По началу это давалось мне сложно, но в один момент — падение стало свободным.

Я неуклонно погружалась все глубже и глубже, в пространство, находящее за гранью форм и мыслей.

И вот наконец — я исчезла. То есть не в прямом смысле. Я все еще осознавала, что я — есть. Но мое восприятие стало всеобъемлющим и бесконечным. Я была всем и ничем одновременно.

Вдруг в пустоте раздался голос Кора.

***

— Мэл, ты слышишь меня? — разрезал пустоту голос Кора.

— Да, — то ли подумала, то ли сказала я.

— Тебе надо бежать.