Сети

Ясно только, что нечто огромное, аналогов чему на земле нет и не было. — сказал Кор. — Ладно. Тебе бы поесть надо. Потом договорим.

Кор встал, помог мне подняться и повел меня под руку к полевой кухне, расположенной неподалеку. Коренастая светловолосая девушка положила мне овсянки и, широко улыбнувшись, протянула тарелку.

— Поправляйся. — сказал она голосом, от которого невольно получаешь удовольствие, словно от шоколадного десерта.

Я поблагодарила, за пару минут опустошила тарелку и протянула ее за добавкой.

— Сразу слишком много нельзя.

Согласиться было сложно, но я доверилась ему, хоть живот недовольно урчал, будто я съела всего пару хлебных крошек.

— Пошли, я тебе дам сменное белье, — сказала девушка, и повела меня за собой. Я только вспомнила, что была одета в старье. — Меня, кстати, Катей зовут.

— А меня Малиной. — сказала я, сгорбившись. Удивительно, как на нас порой влияет то, во что мы одеты.

Катя провела меня к белому фургончику, стоявшему в тени деревьев, достала из багажника огромную сумку и стала выкладывать оттуда одежду: белье, майки, шорты.

— Белье новое, так что можешь не переживать на этот счет. — сказала она, перекладывая вещи в отдельную стопку. — Размер у тебя поменьше моего, но все равно должно подойти.

— Спасибо. Большое. — смущенно ответила я. Мне всегда было неловко, когда люди что-то делали для меня безвозмездно. Не знаю, почему. Вроде как — все же заслужить нужно…

— Да, не за что. — отмахнулась Катя и ее огромный синие глаза засверкали.

Катя источала невероятное тепло, в которое хотелось облачиться всем телом, словно в мягкий плед. Я заметила, что непроизвольно прониклась к ней доверием.

— Я, честно говоря, так до конца и не поняла, чем вы тут занимаетесь… — призналась я.

Катя ласково улыбнулась и пригласила меня забраться в фургончик. Там она достала с настенной полки книги и протянула их мне. Это были учебники по нейрофизиологии, эпигенетике и квантовой физике.

— Мы занимаемся тем, что изучаем природу бытия, раскрываем свой потенциал и учимся управлять этой реальностью.

— Управлять? — переспросила я. — Вроде как в игре?

— Ага. Жизнь и есть игра. И сейчас мы вроде как переходим на последние уровни, где ставки возросли до предела: или человечество выживет, или будет уничтожено и порабощено.

— Игра... — я невольно вспомнила тот ужас, который был моей реальностью прошлой ночью и содрогнулась. — Какая-то очень жестокая эта игра.