Хранительница дракона

И подругу тебе привел…

Демон отозвался, высовываясь на секунду в коридор, чтобы на всякий случай убедиться, что они одни, а затем сделал шаг в камеру, освещая небольшую ее часть. Теперь Эрика могла рассмотреть комнатушку, заметно меньшую, чем она показалась впервые, с длинным, сейчас пустующим узким столом справа от стены и Рагнаром в противоположном углу. Он полулежал у стены, свернувшись в плотный комок в отчаянной попытке согреться, и теперь только поднял голову, чтобы посмотреть на Грассома.

Эрика судорожно вздохнула, замирая за плечом демона и не зная, стоит ли подать голос первой. Корзинку она прижала к груди в попытке унять бешено колотящееся сердце и не кинуться сразу к Рагнару — все же в камере темень и джалв знает, что там на полу. Еще навернется, еду выронит, кувшин с молоком разобьет…

— В каком смысле? — настороженно переспросил Рагнар по-прежнему хриплым голосом, и Эрика прикусила губу. — Какую подругу, что ты несешь?

— Ну… Я знаю, что ты очень просил, чтобы твоя ненаглядная Эрика оставалась в безопасности, но мы забыли учесть ее весьма своевольный характер.

Грассом хмыкнул, проходя вглубь камеры, и Эрика поспешила за ним, затем прикрыв за ними дверь и оставив небольшую щель, в страхе, что хлопок все равно окажется слишком громким.

Огонь в руках Грассома тем временем, словно по приказу, разгорелся сильнее и осветил мягким желтым светом все помещение. Теперь Эрика смогла разглядеть, что Рагнар не просто полулежал у стены, а кутался в какой-то грязного и потрепанного вида кусок ткани — но явно недостаточный, чтобы нормально согреться.

Сам дракон выглядел… потрепанным. Эрика даже не знала, как это нормально описать: рубашку и ботинки с него сняли, наверное, еще по прибытии, оставив лишь в одних штанах, сейчас и близко не похожими на чистые; черные густые волосы растрепаны и залиты грязью и кровью; все тело — руки, шея, ребра, живот и все, что могла увидеть Эрика из-под ткани — в синяках и ссадинах, но по большей части все же испещрено ранами, больше похожими на глубокие порезы от ножа — точно, Николас ведь держал в руке кинжал, когда Грассом заставил ее утром покинуть коридоры темницы. На лице тоже имелась пара ссадин, а в уголках губ скопилась кровавая корка.

Эрика едва не всхлипнула, увидев это. Ее тут же посетило странное жалостливое ощущение, какое появляется, когда видишь на улице грязного тощего котенка.