Хранительница дракона

Либо, насколько Эрика могла понять, еще имелся вариант обойти скалы по суше, но для этого понадобилось бы еще несколько часов пути, на которые ни у Рагнара, ни у Грассома, кажется, не было ни моральных сил, ни особого желания. Эрике же было до жути любопытно, но она понимала, что сейчас явно не время для посещения города драконов, а потому послушно ограничилась посещением храма, перед входом в который Рагнар дал ей палочки благовоний с лавандой, розмарином и шафраном.

Мало того, что храм оказался стоящим в безумно живописном месте — Эрика даже замерла в изумлении, когда они вышли из леса у самого края обрыва, напротив которого и виднелся город драконов, по правую руку стоял огромный почти целый храм, а слева — плескалось море, разбиваясь о скалы.

Пахло свежестью, соленой водой и лесом. Так еще и сам храм, несмотря на то, что оказался частично разрушен, выглядел величественно. Пожалуй, такое ощущение создавалось еще отчасти от того, что стоял он на самой вершине скалы, его башенки упирались в небосвод, а в по сей день уцелевших мозаичных стеклах играли отсветы солнечных лучей.

Внутри, в главном зале стояли даже не перевернутые лавки, по бокам от них, за колоннами — несколько статуй драконьих богов высотой примерно с взрослого человека, они стояли в промежутках между окнами. Впереди — статуя самого главного бога драконов, Кайте. Он был изображен стоящим на коленях с протянутыми вперед руками и ладонями, сложенными «лодочкой», в которых виднелся каменный огненный шарик.

Он словно дарил этот огонь тем, кто оказывался в главном зале храма.

У ног Кайте располагалось несколько кандил для свечей в центре которых стояли совсем маленькие фигурки богов. И Рагнар с Грассомом, оказавшись в зале, целенаправленно направились к тому кандилу, что в центре, напротив самого входа в храм. Эрика, помедлив, направилась за ними и, как и дракон с демоном, подожгла и поставила благовония в стоечки, послушно повторяя за Рагнаром и Грассомом спутанные и не совсем понятные человеческому уму слова драконьей молитвы.

Однако, несмотря на то, что она мало что понимала, по спине от собственных слов у Эрики бежали мурашки, а все тревоги, поднятые в душе утренним рассказом ее спутников, вдруг стали укладываться и успокаиваться, а на их место приходили умиротворение и расслабление.