Белый китель, белое платье

Их крохотное счастье состояло в друг друге: один ни за что не смог бы существовать без любимого. Гладкий паркет, яркий свет, воздух вокруг – всё было наполнено ими. Движение маленькой руки, лёгкий вдох, смущённо-радостная улыбка, колыхание волнистых волос – всё предназначалось Мортэусу. Эмилия ни на мгновение не переставала получать от супруга всё: внимательный взгляд синих глаз, крепкую поддержку плеч и рук, глубокое упоённое дыхание широкой груди, даже огонь запонок полыхал только для неё.

Гости снова и снова хлопали, крикливо восторгались, взмахивали платками, когда отыграл вальс.

Молодые улыбались, не разъединяя рук, и кланялись всем, кому их танец доставил удовольствие. Оркестр быстро начал новый вальс, чтобы пришедшие не смели засиживаться на одном месте. Женщины с готовностью поднялись, украдкой поправляя корсеты, ожерелья, длинные серьги. Одни, томно поглядывая на своих партнёров, становились в общий рисунок, другие, застенчиво прикладывая пальцы к губам, приглашали мужчин и почти никогда не получали отказа. Мортэус и Эмилия прошли к креслу старика.

- Мои дорогие, – обратился к ним Лурк.

- Ох, отец, извини, что всё произошло так внезапно, но ты сам понимаешь, что иначе быть не могло, – юноша повернул голову к супруге. – Данное слово должно быть сдержано.

Мужчина, распрямив пальцы и снова сжав трость, прошептал:

- Я прекрасно знаю, что это такое, сын мой. Мы с твоей матушкой тоже поженились где-то между походами, – он грустно улыбнулся.

– Бедная Эмилия, на тебя падает важная миссия – ждать этого оболтуса.

- Я готова ждать его хоть всю жизнь, – поюще проговорила девушка, счастливо глядя на будущего мужа.

- Не разбрасывайся такими громкими словами. Я-то знаю, что говорю. Приедет на месяц, справиться об имении не успеет, дела поправить некогда, но заделать дитя – пожалуйста! – смех старика, глухой, глубокий, больше походил на кашель.

Эмилия покраснела, услышав о трудностях семейной жизни с военным человеком, украдкой взглянула на Мортэуса и закусила розовую губу.

- Зато потом, когда дети не то чтобы подрастут, но уже перестанут проситься на руки, он вернется с орденами на всей груди, многочисленными победами и бесконечной славой, – упоённо сказал Лурк, будто предчувствуя будущее собственного сына. Мортэус поклонился в знак благодарности. – Но даже сейчас я очень горд тобой, сын мой.

Сухая рука осторожно опустилась на макушку юноши и провела по волосам.