Белый китель, белое платье

Ровная осанка куда-то исчезла и превратила мужчину в побитого жизнью старика. Заметив молодых, он прибавил шагу.

- Худшее позади, племянник. Лурк заснул крепким сном младенца – не тревожь его, – волнительным полушёпотом говорил дядя.

Эффектным движением длинных пальцев он достал белый платок и приложил его к глазам. Мортэус положил на плечо старика большую ладонь и сердечно сжал его.

- Ничуть не правильно, что всё разом свалилось на тебя, племянник, – вздохнув, проговорил Крёст. Он оправился, вложил монокль и крепче взялся за трость.

– Но уверяю тебя, что пока я здесь, я буду всячески заботиться о Лурке и о вас двоих.

- Ох, спасибо, дядя!

Старик едва наклонил голову в знак прощания и зашагал в сторону двери, всё ещё сгорбленный, цокающий. Проводив его взглядом, Мортэус вцепился в колышущуюся штору и, сжав челюсти, толкнул оконную раму. Холодный тёмный воздух ворвался, взвихрил волосы молодых людей, тронул нежные кружева платья. Юноша задрожал, бродя невидящими глазами по ночным садовым силуэтам, держась из последних сил, чтобы не закричать, не заплакать или вовсе не упасть в обморок.

Ему казалось, что война закалила его, сделала чёрствым, глухим к чувствам, сейчас же внутри бурлило и разрывало, как никогда ранее. В один миг ему стало радостно и страшно, он ощущал себя по-детски глупым и ветреным. И, казалось, не было ничего, что бы вернуло всё на свои места.

Маленькая, в белой кружевной перчатке, с ровными ногтями, рука коснулась его щеки. От тёплого, живого прикосновения юноша вздрогнул и встретился с блеском любимых глаз.

- Что бы ни происходило, я буду рядом.

- Ох, благодарю, Эмилия, – шепнул он, отвечая на её прикосновение тенью улыбки. – Это слишком тяжело – чувствовать себя слабым.

- Знаешь, обычно женщин называют слабыми.

- И при том совсем неправильно, – вздохнул он, отворачиваясь к окну. – Совсем неправильно я взвалил на него столько волнений и ничего не могу сделать, чтобы облегчить его страдания.

- Ему ты не можешь помочь, но себе – можешь, – улыбнувшись, проговорила девушка.

Мортэус замер на мгновение, осознавая услышанное, и сжал хрупкие пальцы. Эмилия погладила его по щеке, и рука мягко задержалась на шее. Обеспокоенные глаза блуждали в поисках помощи и успокаивались, сталкиваясь с умиротворённым светом дорогого сердцу лица. Полный бурей боли и страхов, юноша прижал тонкий стан девушки. Сверкающие нити платья блеснули в серебристых лучах луны, воздушная ткань дрогнула, туго натягиваясь у груди.