Ну, понеслось!

Не позвонил и не появился. Если обижен, зачем тогда приглашал? Тоже мне, вечный подросток!

Дома, подложив под спину сразу три подушки, я развалилась на диване с шоколадкой и чашечкой кофе.

Жар сменился уютным теплом. Но гулять вечером в одиночестве еще хуже, чем сидеть дома. Открыв дверь, я вышла на балкон. Потягивала кофе и наблюдала, как внизу люди ходят, общаются, смеются. А я не знала, хочется мне присоединиться к этому живому потоку или только наблюдать за ним сверху…

***

На следующий день Роман Николаевич заглянул в мой кабинет и скороговоркой сказал:

— Людмила, я только предупредить, что вас ждет Кирилл Борисович.

— Хорошо, — проговорила я, поливая герань.

День выдался жарким, солнечным. Земля быстро высыхала, и ни о чем, кроме пляжа и легкого морского бриза, думать не хотелось. А ведь в офисе исправно работали кондиционеры!

Отставив на край подоконника кружку, я привычно зачесала волосы в традиционный хвост и подкрасила губы бледной помадой.

Оказывается, исполняющий обязанности вызвал, чтобы я незаметно для всех выяснила, кто отправил злополучное письмо поставщикам. Ему это сделать было проще всего самому, но вот решил все выполнить тихо и моими руками.

— Кирилл Борисович, я все понимаю и конечно этим займусь, но с чего вдруг ко мне такое доверие? Сначала тайные списки, теперь вот поиск автора провокации... Я ведь здесь мало кого знаю, — спросила я, со сдержанной улыбкой взглянув шефу в глаза.

Директор честно ответил, и конечно, не обошелся без щелчка:

— Людмила Сергеевна, вот именно, вы здесь чужая, поэтому никому дела нет, что вы ищете.

— Спасибо. Это самый откровенный ответ из всех, что я когда-либо слышала.

Как я могла подумать, что мы с ним можем быть в нормальных отношениях! Он равнодушен, циничен и жесток; у него крутой, опасный нрав, и кроме того, совершенно очевидно, что он неуравновешенный тип. Одна драка в холле чего стоит!

Это жутко нервировало, и, кажется, не только меня.

— Вы спросили, я вам ответил, что еще?

Все, что я хотела ему сказать, походило бы на истерику обиженного ребенка, и я, вздохнув, вежливо ответила:

— Спасибо, я высоко оценила ваше мнение. Вы еще хотели мне что-то сообщить?

— Да, я хочу поставить вас в известность, что все надо делать скрытно. Если коротко… саботаж продолжается.

— Вот как, — я позволила себе выразить удивление.