Ну, понеслось!

Но надо было как-то пережить этот приступ, столько еще дел. В дверь кабинета постучали. Я с трудом подняла глаза на вошедшего начальника.

— Людмила Сергеевна, я хотел…— Роман Николаевич замолчал, внимательно меня разглядывая. — Может, вам доктора позвать? Валентина Петровна здесь.

Я виновато улыбнулась. А про себя чуть не расплакалась от неподдельной озабоченности в его голосе. Очень внимательный человек, я еще на дашиной свадьбе видела, как на него влюбленно смотрит супруга, видно, что души не чает. Понятно, почему…

— Роман Николаевич, спасибо, не надо врача.

— Вы такая бледная, я бы сказал серая… Кажется, вот-вот упадете в обморок.

— Выпью кофе, и все пройдет.

— Нет, милочка. Я ваш начальник и говорю: идите-ка вы домой! Или лучше подвезти? — последнее, похоже, он сказал себе. Я и так чувствовала себя неловко, потому поспешила отказаться от помощи.

— Прогуляюсь, и все наладится. Не надо машину, спасибо.

— Идите и хорошо отдохните, поспите. В вашем юном возрасте сон — лучшее лекарство.

— Спасибо, Роман Николаевич, — ну хоть кто-то считает мой возраст юным. Я натужно улыбнулась и принялась медленно собирать сумку.

***

Дома я появилась совсем вымотанная.

Пытаясь сдержать стон, скинула обувь. Эта гроза меня добьет! Вцепившись пальцами в воротник блузки, удивилась, почему это в комнате стало так жарко? Одежда неприятно прилипла к телу.

На миг погрузила себя в облако райской прохлады, нырнув за лекарством в холодильник. Там на полочке стояли несколько каких-то пузырьков и пара блистеров с таблетками.

Вздохнув, побрела набирать себе ванну прохладной воды, и тут в дверь громко позвонили.

На площадке стоял всклокоченный тощий парнишка, на голове фирменная кепка разносчиков, в руках большая коробка пиццы. Странно, я никуда не звонила. Да какой там, сейчас даже вид и запах еды вызывали отвращение. Секунду помедлив:

— Я ничего не заказывала, — вяло сообщила я. Хотела закрыть дверь, но что-то темное прошмыгнуло под ногами, и пока я поворачивала больную голову, словно залитую горячим свинцом, меня ударили, избавив от боли и от сознания.

***

В последнее время в моей стае то и дело возникали сложности с дисциплиной. Волки не желали сотрудничать. Получалось так: приказ, не сопровождаемый пинком, оставался без внимания, а мое нежелание прибегать к физическому воздействию считали проявлением слабости. И все мои попытки улучшить жизнь стаи были обречены на неудачу.