Ну, понеслось!

Это было ограбление! Я с трудом открыла глаза. Веки, словно свинцовые, — крылатое выражение стало слишком явным. Сосредоточилась, думая застать следы разгрома и раскиданных вещей… но это не моя комната!

Какое-то время я изучала обстановку. В сумраке показалось, что я в красном уголке на старой маминой работе, и это происходит лет двадцать назад. Стены до середины отделаны чем-то под дерево, выше — побелка, кругом навалены старые полированные столы и стулья… Не хватает только портрета вождя мирового пролетариата на стене.

Рядом звучали приглушенные мужские голоса — они спорили. Но о чем, слышно не было. Голова раскалывалась от боли, но я заставляла себя заглушить страх и задуматься. Иногда получалось, но потом мысли вновь, как пуганое стадо, начинали нестись непонятно куда.

Итак, я не связана. Свободно лежу на полу. Это значит, или меня ни во что не ставят, или отсюда невозможно убежать. Хотя, может быть и то, и другое. Ох, какие жизнеутверждающие выводы… Я с трудом повернула голову к двери.

Обычной двери из плотной фанеры, на ней даже замка не было.

Голоса становились все громче. Я превратилась в раскаленный провод в ожидании: войдут, не войдут…

Хорошо жить, считая, что пока ты никуда не лезешь, с тобой ничего не случается. Главное, сейчас не всхлипывать, не показать этим уродам свой страх. Бешеный страх.

В комнату ворвались какие-то мужчины и стали по бокам от входа. Я себя прямо такой опасной почувствовала! Троих я знала, — это те, что дрались с Максом на улице, а вот остальных впервые видела.

Да их тут целая банда.

Эх, Макс, куда же ты делся...

Что им надо? Зачем это все? Тут ввалилась настоящая толпа.

Самый высокий из вошедших, даже не повернувшись, раздраженно сказал, ткнув в мою сторону:

— Киньте ее нашим, пусть развлекутся, а потом на вкус попробуют.

Как развлекутся, я с содроганием поняла… А что означало "на вкус попробуют"?

Я решила, что надо как-то отреагировать на происходящее:

— Для начала кто вы такие, и в чем дело? — тихо, но твердо спросила я, пытаясь подняться.

Может, это и глупость, но пустое противостояние придало мне каплю мужества, помогло как можно прямее сесть и, дерзко вздернув подбородок, встретить безжалостные взгляды главаря похитителей.

На меня равнодушно смотрел… Макс. Я изо всех сил вонзила ногти в ладони, чтобы скрыть отчаянную дрожь в руках и голосе. И проглотив вопль негодования, сумела произнести:

— Ну, здравствуй, пропащий!

***

Дождь немного успокоился.