Илинн

Конь замер как вкопанный, повинуясь невидимому приказу хозяина, а их долгая тень упала прямо на меня, валяющуюся на дороге. Всадник остановился так близко, что я в деталях могла разглядеть и сбрую коня, нагрудник которого украшал золотой герб с тремя скрещёнными мечами, и высокие, чуть припыленные сапоги наездника.

- Что здесь происходит? - раздался над головой строгий, но вместе с тем спокойный голос, свойственный властным и богатым людям, которые привыкли раздавать приказы.

«Не иначе какой-то лорд!»

Мужчина нахмурился, а потом недоуменно приподнял одну бровь.

В руках он твёрдо сжимал хлыст. Поджав губы, он смотрел то на меня, то на одного из моих мучителей, который, замешкавшись, так и не успел вовремя сбежать. Высокий и широкоплечий, словно вырезанный из цельной каменной глыбы, он недвижно чернел на фоне вечернего солнца. И только жеребец, который в нетерпении грыз под ним удила, напоминал, что передо мной был живой человек, а не статуя.

«Ну конечно же! Это он и есть! - неожиданно осенило меня.

- Это тот незнакомец с рыночной площади! С него и сделали того бронзового воина!»

- Ну, отвечай же! - он обратился к стоявшему на дороге плебею строгим тоном, который не сулил ничего хорошего. Во властной руке дрогнул хлыст. Я молчала, не в силах произнести ни слова, и лишь смотрела на него сквозь пелену слез, застилающих мне глаза.

- Мы тут, милорд, ведьму поймали, — дрожащим голосом ответил последний из напавших на меня.Поспешно стянув головной убор с макушки, он прижал его к груди.

- Что? Ведьму? Это как понимать? - нахмурился господин. - Что за самосуд вы здесь устроили? Совсем распустились! - добавил он, играя желваками.

Мой недавний мучитель, переминаясь с ноги на ногу, с опаской покосился на коня, который фыркая ноздрями, острожно обнюхивал яблоки, выпавшие из корзины. Не найдя слов в ответ, негодяй вжал голову в плечи и пустился наутёк, петляя по извилистой дороге, словно заяц.

Теперь я осталась перед всадником совсем одна.

- Ты кто такая? Как тебя зовут? - посмотрел он на меня, все ещё лежащую на дороге.

Потом глаза его чуть заметно расширились, словно он неожиданно что-то вспомнил. Его лицо на мгновение прояснилось: он тоже узнал меня, но потом он снова нахмурился.

- Говори!

Казалось, что ещё немного, и незнакомец спешится и учинит мне подробный допрос с пристрастием. А то и пустит в ход хлыст!

Несчастная и грязная я издала не то всхлип, не то стон и закрыла рот ладонью. Из раны на голове текла кровь.