Илинн

В это раз не только мое платье, но и лицо полностью покрылось грязью. Лишь с третьей попытки, придерживаясь за тонкие нависающие надо мной ветви, мне удалось подняться на ноги. Ощущение бессмысленности моих действий вдруг навалилось на меня.

Я замерла.

Никем не замеченная, насквозь мокрая, жалкая и грязная, я с тоской провожала глазами свадебную процессию, медленно уходящую прочь...

Меж тем небу надоело нудно жаловаться мелкими каплями, и оно решило обрушится на лес холодными мощными потоками из прорех, которые вдруг возникли в глухом серо-чёрном небе.

Я не могла знать, что один человек все же увидел меня у дороги в тот день. Это был маленький мальчик лет трёх. Одетый в шелка и бархат, он сидел на коленях своей матери, одной из сопровождающих невесту дам, и смотрел в окно. Заметив оборванную фигурку, приникшую к стволу березы, которая росла на самой вершине пригорка, он испугался и заплакал.

«Ну что ты, Джорджи, милый, успокойся, — сказала мать, целуя его в солёные от слез щёки. Она посмотрела в окно, но так и не заметив ничего подозрительного, быстро добавила, задергивая занавеску: — В лесу никого нет, тебе показалось.

***

Добравшись до лачуги, я обессилено привалилась плечом к бревенчатой стене и впервые за долгое время горько заплакала. Слёзы без остановки лились по лицу, смешиваясь с ледяными потоками небесной воды, которые зло хлестали меня по щекам, словно пощечины, а я же совсем я не чувствовала боли: ощущения опустошенности и одиночества были намного сильнее.

Выплакавшись, я переоделась в сухое платье и разожгла огонь в лачуге. Тепло, которое постепенно наполняло комнату, и веселое потрескивание поленьев в очаге немного согрели меня и успокоили нервы.

Чтобы отвлечься хоть немного от горестных мыслей, я нашла на столе свою любимую книгу с серебряными пряжками и начала медленно перелистывать страницы. Сквозь опухшие от слез веки я всматривалась в картинки и надписи к ним. Если некоторые из них мне были уже хорошо знакомы, то до других же до сих пор так и не дошли руки.

«Что же, — тихонько пробормотала я себе под нос, — начну опять с самого начала».

Вот причудливое создание, полуженщина - полузмея, обвила чешуйчатым телом заглавную букву на первом листе. Я шмыгнула носом, разглядывая золотую корону на ее голове.

«Хорошо тебе — сидишь и горя не знаешь», — пробубнила я ей.