Илинн

Недоверчивая и пугливая, я всегда с осторожностью относилась к людям, то и дело ожидая от них либо недоброго слова, либо ещё какого-нибудь подвоха, а с ним же просто растаяла, доверившись его словам и вниманию.

«А теперь будет тебе ещё один урок», — пробурчала я себе под нос, отчитывая саму себя.

Любовь — это обман. Это словно красивые кольца, которые я часто видела на рыночных прилавках. Яркие, они горели золотом на солнце, дразня и обещая счастье. На ощупь они были тяжёлые и увесистые, но стоило подержать такое украшение в руке чуть подольше, и оно тут же начинало тускнеть, оставляя на ладони уродливые тёмно-зелёные следы, которые потом долго нельзя было ничем смыть.

«Нет, — я покачала головой и вздохнула: — Эти эликсиры мне точно не пригодятся».

Глубоко задумавшись, я продолжала рассматривать содержимое книги, время от времени узнавая своих старых знакомых: и громадных улиток, и серых зайцев, играющих на разных музыкальных инструментах, и загадочных женщин в коронах.

Я невольно вздрогнула, добравшись до последних, чуть слипшихся, страниц книги, дойти до которых у меня обычно не хватало терпения. На одной из них в зеленых листьях аканта снова была изображена Смерть. В этот раз на ней не было пышных нарядов — только глухая накидка, и лишь скалящийся череп выглядывал из-под тяжелых складок чёрного капюшона. Указательный палец ее костлявой руки был заговорщически прижат к губам. Под самим рисунком крупными витиеватыми буквами было выведено предупреждение: «Будь осторожен, читающий это! Ибо преступив зыбкую черту однажды, ты больше не сможешь вернуться назад! Помни: ничто живое не вечно!»

От прочитанного по всему телу внезапно прошла резкая дрожь.

«Что собственно я теряю? Я просто посмотрю одним глазком. Ничего страшного не случится».

Немного успокоив себя этими словами, я снова взяла в руки книгу и открыла ее на нужном мне месте, потом быстро, не глядя, перелистнула страшное изображение и поддела хрупкие листы ногтем, стараясь не порвать их все ещё дрожащими пальцами. Я осторожно отделила края запечатанных временем страниц.

К моему удивлению никаких картинок, даже самых маленьких, там не было. Вместо этого бумага была сверху донизу исписана деловитым мелким почерком.