Илинн

Я служу Королю и охраняю границы всего Королевства. Я сам владею землями, которые мне было завещано оберегать и расширять. Ты понимаешь, что я полностью не принадлежу самому себе? На мне лежит большой долг и обязанность не только перед Королем, но и перед теми, кто зависит от моей воли: солдаты, которые служат мне; крестьяне и пахари, которые возделывают мои земли. Горожане и их семьи!»

Заметив, как мое лицо исказилось от боли, он разжал пальцы, ослабив хватку, и, отдышавшись, продолжил уже более спокойно:

— Моя.

.. женитьба, о которой ты упомянула, довольно обычное явление для людей моего круга и очень часто не имеет ничего общего с романтическим чувствами. Этот союз, он необходим для блага моего рода и земель, да и всего Королевства в целом.

Я слушала, как он говорил мне о долге и других важных вещах, о значении которых я могла лишь смутно догадываться, и невольно думала о своём, впадая в странное оцепенение. В деревне, где я родилась, имели очень отдаленное представление о государственных интересах и куртуазных браках по расчету.

Жителей волновали гораздо более приземлённые интересы: как пережить лютую зиму, как уберечь скот он набегов волчьих стай, как поднять на ноги и прокормить голодные рты в семье. А ещё я знала, что в отношениях между парнями и девушками там все было гораздо проще — влюблённые обычно стремились побыстрей обвенчаться, завести хозяйство и нарожать детей. Все было ясно и понятно.

Я очнулась от своих мыслей, неожиданно почувствовав ласковую ладонь на своём лице.

Господин закончил говорить и теперь пытливо всматривался мне в лицо, осторожно поглаживая меня по щеке.

— Ну, Илинн? — его пальцы нежно дотронулись до моих чуть прикрытых глаз. —Послушай, все будет хорошо. Все будет по-прежнему, обещаю, — он наклонился ко мне теперь совсем близко и тихонько выдохнул на ухо, чуть касаясь моей мочки теплыми губами: — Я позабочусь о тебе. У нас все будет хорошо... доверься мне, девочка.

Его губы мягко нашли мои, настойчиво прося о поцелуе, которому не суждено было случиться.

— Я не хочу! Я не хочу, чтобы так! Это все очень нехорошо! — я распахнула глаза и с возмущением посмотрела на него, отталкивая его от себя обеими руками.

В нашей деревне неверных прелюбодеев жесткого наказывали: их публично гоняли вокруг церкви, охаживая хлыстом под улюлюканье и насмешки глумящейся толпы!

— Илинн! — глаза милорда потемнели, было видно, что у него закончилось терпение, и теперь он по-настоящему разозлился.