За гранью маски II. Сплетение судеб

- На руках ожогов нет, - он вопросительно глянул на отца.

- Правый локоть.

Эрих нащупал длинный компресс, протянутый от правого локтя до плеча.

- Ноги, спина, немного задело грудь и…

- И?

- И лицо.

- Но… - Эрих осторожно провел двумя пальцами по щекам и подбородку.

- У тебя сильный ожег на лбу. А еще правый висок и переносица.

- С этим можно жить, - задумчиво улыбнулся отцу Эрих.

- В Аваласе люди совсем другие. Там другая культура и взгляды на жизнь. Ты и сам знаешь. Для них внешность представляет большую ценность.

- Думаю, я справлюсь.

- Хорошо. Тогда выздоравливай. Я навещу тебя завтра.

Эрих кивнул.

Ценить внешность независимо от души? Разве такие люди чего-то стоят? Зачем нужна внешняя красота, когда внутри одно уродство? Кому нужны такие люди? В них нет ценности. К ним нет уважения, они просто его не достойны. Должно быть, именно это следует доказать миру. Нужно открыть глаза Аваласу на истинную ценность человека, обрушить тяжкий груз правды на плечи Дэласа. А Касэда… И она имеет изъяны, ведь иначе мир бы не был настолько испорчен.

Томасу Фольстеру потребовалось около недели, чтобы подготовить отъезд сына из Дэласа. Все это время Эрих пребывал в больнице, залечивая свои ожоги. Наконец, спустя шесть дней, приготовления были завершены, и Эрих на кривой, крайне ненадежной телеге с упряжью из двух дряхлых кобыл отправился в Авалас.

***

На что похожа жизнь души на Небесах? Задавались ли вы когда-либо таким вопросом? Вечный покой среди хрустальной голубизны, дарящий душам блаженство.

Этот покой несравним с покоем земным. Он – нечто сильное и томное, подобное влиянию опия, подобное сладчайшему сну, исполнению мечты. Такое чудо ожидает каждую душу, которая сможет преодолеть границу пустоты, не затерявшись в ней. Однако, умирая, душа упорно противится этому, не желает покидать столь привычного для нее тела, в котором получила новую порцию жизненного опыта. Но стоит душе отделиться от своего сосуда, вновь взмыть к Небесам, как к ней возвращается ее прежняя память – память о каждой предыдущей жизни. Эта память определяет возраст души и является для нее бесценным сокровищем.

- Мир продолжает изменяться, - грустно проговорил светлый силуэт, едва уловимый на фоне отливающего голубизной хрусталя.

- Да, ничто не вечно, - подтвердил тихий приятный голос, не имевший лица.

- Желаешь, чтобы я вновь спустился?

- Для тебя это привычно.

- Верно. Я бываю там часто. Но ведь все мои воспоминания будут утрачены.

- Это ненадолго.