За гранью маски II. Сплетение судеб

- Он сам захотел этого?

- Да.

- Противоестественно. Но какое тебе до него дело? Ты темнишь, Имитис.

- Нисколько. Его жизнь – для меня очередной спектакль с сильным и величественным героем в главной роли.

- Так ли это?

- Отчего же мне лгать Великому Богу?

- И что же ты задумал на этот раз? Эрих Фольстер ведь неспроста отправился в Дошу?

- Он желает вернуть свою красоту.

- А чего желаешь ты?

- Совсем ничего, - голос Имитиса поник.

- Ты желаешь вернуть его душе воспоминания, ведь так? Это нарушение высших правил.

Тем более с твоей стороны.

- Вы заблуждаетесь, я не помышлял ни о чем подобном.

- Хочу напомнить тебе, что ты никогда не переходил черту, сохраняя полный нейтралитет. Так почему теперь ты поступился своими принципами?

- Вероятно, я внес коррективы в мои принципы. Позволю себе и на этот раз воспользоваться привилегией своего нейтралитета и избежать дальнейших вопросов.

- Ты совершаешь ошибку, Имитис.

- Ее совершил не я. Это изначально было вашей ошибкой – отдать душу барона Ви Кроля в лапы Верге и позволить смерти охранять ту душу долгие двадцать лет.

- Ты утверждаешь, что Великий Бог ошибся?

- Люди не единственные грешники. Они не могли сами придумать ошибки и грехи. Должно быть, люди научились этому у нас, - черные глазки, словно угольки, вспыхнули и, догорев, исчезли.

- Хитрец, как и прежде. Века не изменили тебя.

__________

Музыка и менуэт. В центре внимания молодая пара: белокурая юная леди и безликий стройный кавалер в белом одеянии. Напрягается зрение, глаза готовы прослезиться кровью, но увидеть большее не представляется возможным.

Лиц не было. Затем все померкло. Пара танцевала на небесах среди хрустальной голубизны. Ближе, ближе. Юная леди улыбалась, ее глаза с небывалым восхищением смотрели на кавалера.

- Я люблю вас, - пролепетала она.

- Элис…, - до боли знакомый голос позвал леди по имени.

Элис весело засмеялась. Ее смех, становясь все глуше, постепенно исчезал вдали. И вот не было уже ни леди, ни ее кавалера, лишь голубизна, отливающая серебром, на фоне которой мгновением позже показались два чистейших камня.

Бесподобные. Чище хрусталя, ярче переливов морских волн в солнечном свете, драгоценнее самых безупречных бриллиантов. Да, это была лазурь. Лазурные глаза улыбались, лукавили, печалились, злились – выражали сотни эмоций и чувств. А после показалась маска. Белый фарфор с золотым узором, сияющим в лучах солнца.

- Барон, что же скрыто под вашей маской?

- Жизнь.