Я у тебя давно в плену

— С кем?

— С попутчиками, — и, помолчав, добавила, — они не представились. При этих словах она дерзко на меня посмотрела, словно ей не представился именно я.

Зал вновь возмущенно зашумел, женщина, безродная, и так нагло себя ведет!

— Звучит совсем несерьезно, — невозмутимо отозвался я, собираясь расспросить ее как следует. Я вытянул ноги, приготовившись к длительным расспросам, но тут в зал заседаний вбежал личный курьер Игниса.

— Глава управления порядка! Господин Сартайн! Вас срочно вызывает его главное величество.

Срочно!

Девица вскинулась на меня с ужасом. Но уточнять, что так ее напугало, мне было некогда. Я приказал помощнику.

— Наблюдателей из зала выпроводить! Девицу оставить в клетке. Руны без моего приказа не применять. Выставить у входа дополнительную охрану.

Кайсар четко кивнул.

Я поднялся и вышел, чувствуя на себе недобрый взгляд незнакомки.

Иномирянка, значит… Жаль… не хотелось бы потерять и ее тоже.

Анна

Руки неприятно тряслись, мне безумно страшно.

Я сжала кулаки, чтобы прервать предательскую дрожь, и даже спрятала руки в карманы брюк. Но это не помогало!

Как я устала!..

Мало того, что я в чужом мире, не знаю языка, обычаев и так далее… Ничего не знаю, идти мне некуда, так еще вляпалась не пойми во что! Неужели Рыжий и здесь мне жизнь подпортил? Если не он, то с чего меня схватили?

Я была поражена, как оперативно они отреагировали и притащили на тут же устроенное судилище.

Зал заседаний выглядел как небольшой античный театр с каменными ступенями и… подушечками для долго сидения на них.

Серые стены с красивыми героями-нарсами на барельефах даже с земной точки зрения смотрелись очень благородно. Светильники по углам в виде красных кристаллов покрывали ровным розоватым светом все пространство зала. Два высоких окна выделялись темными проемами, на улице уже почти стемнело.

Посередине в высоком деревянном кресле сидел судья.

Рагон… гад. «Обещаю безопасность и гостеприимство». Что еще он там обещал?! Предатель!

Сидит посередине зала на небольшом пьедестале: гордый, надменный, самодовольный, как индюк, и судит меня.

А за что? Меня спросили, хочу ли я сюда из своего мира сюда перекидываться? Знала бы дорогу домой, пешком ушла! Убежала бы!

В груди пылала щемящая боль от жуткой несправедливости. Мне стало так себя жалко, что я чуть не всхлипнула. Но вдохнув глубже, не допустила слез. Не дождетесь!

Рагон меня о чем-то спрашивал, я отвечала.