Я у тебя давно в плену

Комкая в кулаке мягкую волну пурпурного шелка, застилавшего трон, я в гневе только что пообещал своему стражу, Ариусу, вырвать из него легкие, пусть дышит напрямую, через грудь, если он еще раз не исполнит моего приказа. А еще за его безобразный проигрыш Стивиусу.

Ариус повел себя как трус, а теперь ныл, валясь у трона.

— Ваше всемогущество, я готов биться за вас… до смерти, — припав к моим ногам, бормотал чуть не плача мой стражник. Я брезгливо оттолкнул ногой его окровавленное лицо.

— У меня есть принцип, Ариус.

Он звучит так: «Избавься от тех, кто не справился»

Раб застонал, умоляя его простить.

— Что ж, ты все знаешь, живешь здесь давно. Ариус, ступай… пока я на деле угрозу не исполнил!

Страж попятился назад, выскочил за дверь и побежал вниз.

На арене дела шли еще хуже, чем пять минут назад. Стивиус, упав лицом в песок, захлебывался в крови, и был уже не в состоянии подняться на ноги.

Я жестом призвал слуг позади трона.

— Стивиуса отдать гагатам. Их как раз с утра не кормили… — в раздражении приказал я.

Слуги поклонились и убежали. Подняв за ноги и руки тело еще дышащего бойца, унесли в загон к гагатам. Приговор «смертная казнь за убийство невинных», так или иначе, приведен в исполнение.

На мой балкон, властно разогнав слуг, незвано вломились родственники.

Всех остальных я бы сразу выставил отсюда или отправил на арену, отстаивать мою честь в смертном бою. Но этих я не трогал. За них я кого угодно сам загрызу.

Слуги принесли королевскую скамью, мои мать и сестра присели рядом.

— Что случилось с тем твоим бойцом с дурацким именем? Которого ты забрал из темницы,на бои вместо смертного приговора? Он пронесся мимо нас как ошпаренный, даже не поклонившись, — раздраженно поинтересовалась матушка, и, оглядев арену внизу, поинтересовалась. — А где Стивиус? Вместо того, чтобы его казнить, ты потратил столько золота на его подготовку…

— Я только что скормил его моим ящеркам, — мило улыбнулся я.

— Странно, неужели моя драгоценная мамочка вдруг решила экономить? Больше никаких украшений, дорогих тканей и лучших мастеров? Бережливость и практичность во всем, да, ваше величество? — Мне ничего не жалко для нее, но ответить по-другому я не мог. Привычка.

Мамочка, есть мамочка. Она и ресницами не повела:

— Мастера и украшения, это необходимость, чтоб твои приближенные не забывали, кто есть кто. — Мамочка использовала свой обычный аргумент.