Профессорская служка

Творение стихии заискрилось, вспыхивая сиреневыми молниями, и увеличилось вдвое, точь-в-точь, как это было описано в книге. Я на полпути к победе!

С улыбкой, гордо вздернув подбородок, произнесла:

- Эхорке ке саррима!

Вот тут василиск, стоящий сзади меня, неожиданно вспылил:

- Во что я ввязался?! Вы даже слов призыва стихии не знаете…

И не успела я ничего предпринять, как была схвачена поперек туловища и отодвинута в сторону. А взбунтовавшийся Ксил ногой активировал полог защиты над площадкой для опытов и нырнул за ближайшее укрытие, утаскивая за собой и меня.

- Вы с ума сошли! Я не закончила опыт! Это опасно…

Попытка вылезти из-под совсем не хрупкого, а очень даже тяжелого революционера в чешуе, не увенчалась успехом.

- Опасно то, что вы уже произнесли, – прорычал он, и пояснил для удивленной меня. – «Cаррима» в переводе с мертвого языка стихийников означает «Шторм!», а никак не «легкий летний дождик», который произносится с удвоенным «д» в конце слова!

- Я сказала с «дд».

- Нет! – заявил он категоричным возмутительным тоном и отсел от меня.

- А вы откуда знаете?

- Работаю в центральной библиотеке Академии МагФорм, пишу трактат о нелепых ошибках в заклинаниях и их последствиях. И ваша ошибка одна из самых невозможных.

- Так это же прекрасно! – я села и подтянула колени.

- Вы так думаете?

- Да! Во-первых: теперь я знаю, где брать методички и словари, во-вторых: на ошибках учатся. А сейчас, - торжественно провозгласила я, выбираясь из-под укрытия, - предлагаю посмотреть на результаты моей!

Но результатов не было.

Под колпаком защиты площадка для опытов оказалась пустой, чистой и на удивление сухой. Я бесстрастно смотрела на творение рук своих, вернее его полное отсутствие, а василиск с нескрываемым ужасом. Совершенно не понимаю, что могло его так напугать. Следов опыта нет - вопросов нет. Все чисто и от того немного горько.

- Жаль, - резюмировала я, отчаянно стараясь не расстроиться и не сипеть.

- Что ж в другой раз, быть может, повезет. - Отряхнула подол халата, спрятала в карман блокнот и, подавив приступ жалости к самой себе, подхватила самые хрупкие приборы. - Идемте, Ксил, нам здесь более делать нечего.

И степенно пошла на выход, раздумывая о том, как несправедлив окружающий мир, сжалился бы надо мной и хоть парой капель наградил провалившийся эксперимент. На лестнице мне с трудом давался каждый шаг.