Профессорская служка

На кровать, где стонет девятый, на кресло, которое украшает его рубашка, на зеркало, в котором я застыла растрепанной фурией или в окно… А там по снежной дорожке к дому шли двое неизвестных мне людей: леди со светлыми кудрями, выбивающимися из-под модной шляпки, и светлоглазый мужчина, который подняв взгляд на верхние этажи дома, вдруг просиял заразительной улыбкой Лесски.

- О, Всевышний!

- Ну, что еще? – прорычал с трудом поднявшийся с постели профессор.

- Кажется, это ваши родители, - указала рукой на посетителей, пересекающих двор.

- В такую рань моя матушка, вряд ли, явится, - отмахнулся он беззаботно: – К тому же дом закрыт…

- Хотелось бы верить, - я кивнула на часы, - но сейчас девять утра, и будь дом вами заперт, я бы не провела среди ночи леди Эвению Ритшао.

- Что? – сел на кровати, осоловело глядя перед собой. - Почему же я не услышал сигнала?

- Быть может, потому что на комнате глухой полог, - не скрывая ехидцы предположила я.

- Забыл! - девятый пересек спальню, нашел за креслом свой сюртук и выудил черную монетку из кармана. Легкое нажатие на артефакт, и комната наполнилась внешними звуками, в том числе и возмущенным женским голосом, звучащим в глубине дома.

- .. Родас, почему ты смеешься? Это же лужи! Здесь был настоящий потоп…

Встревоженной даме ответили что-то примирительное, но она продолжила разгневано говорить:

– Взрослый? Профессор практик! Конечно же, знаю! Но посмотри, что он сделал в своем доме…

И столько интонаций в каждом слове, столько негодования, что всю сцену, происходящую внизу, можно было представить до мельчайших деталей.

Увидеть, как миниатюрная женщина быстро переходит из одной комнаты в другую, взволнованно сжимая меховую муфточку в руках, а сзади нее медленно, безмятежно улыбаясь, идет мужчина, спокойно относящийся и к повышенной влажности в доме и волнению супруги. Но вот она решительно направилась к лестнице и муж ее порицает:

- Софи, прекрати… Будет лучше, если мы дождемся его внизу.

Лесски, удивленно застывший при этих словах, вдруг прорычал одно из матросских проклятий. Он заметался по комнате, собирая свою одежду и через раз спотыкаясь о сапоги, брошенные здесь же. Ради спасения кожаных изделий пришлось их убрать с линии движения девятого, а затем передать их растерянному хозяину.