Профессорская дружка

И девочки в один голос возмутились:

- Рэш, не томи! Что у вас произошло?

- Дейр повел себя нагло, дерзко, губы до сих пор болят… - сказала, лишнее, смутилась от их загоревшихся взглядов и решительно пресекла дальнейшие расспросы на эту тему: - И я не хочу вспоминать об этом!

Признавшись в подобном, ожидать можно было сочувствия, поддержки, в крайнем случае, мягкого подтрунивания, но никак не смеха, которым они разразились.

- А говорила, что в романе нет и пары строчек!

- Я рада, что повеселила вас.

Поцеловала обеих смеющихся и уверенно направилась к ближайшей двери, чтобы создать переход.

А сзади все это время слышались их судорожные вздохи и едва сдерживаемые смешки.

Вернувшись домой, я первым делом переоделась, умылась и досчитала до пятидесяти, успокаивая сердца стук, и только после этого призвала вечнозеленого питомца к ответу. Выудила его из сумки и поставила на подоконник, еще раз убедившись, что солнечный свет ему не вредит:

- Итак, куда ты спрятал талисман?

Он ожидаемо развел в стороны лапки-побеги и покачал листом - знать, не знает ни о каком артефакте.

- Кишмиш, не ври мне! - он лапки сложил над сердцевиной точь-в-точь как человек, но не ответил. - Сдам Дейру.

Угроза подействовала. Пятилап расстроено пнул перо, лежащее на моем столе, и сердито зашелестел, потом затрясся, сморщил главный лист и зашелестел, явно что-то обидное, а затем и обвинительное зеленое выговаривая мне.

С трудом удержала смех, когда он закончил двухминутную речь и встряхнулся, явно показывая, что разговор завершен, и он ни слова более не скажет.

- И ты думаешь, что я хоть что-то поняла?

Кишмиш возмущенно подпрыгнул, дернул главным листом и, кажется, скуксился: а как еще назвать состояние, в котором он свернулся в плотный деревянный шар и спрятал все листики.

- Не обижайся, - взяла в руки шарообразного взбрыка и погладила его. – Вот такая непонятливая я, признаю, и хочу напомнить, что тебя об этом предупреждали.

Он подпрыгнул в моих руках и попытался сбежать. Но уже через минуту уговоров сдался и начал объяснять.

Нет, не пером по бумаге, а собственными побегами изобразил на столе рисованную историю. И началась она с появления профессора Гову и моего исчезновения из аудитории, к слову, чтобы понятно было кто здесь я: к тонкому человечку, он листиком добавил «юбочку». Итак, человечек с юбочкой исчез, кроха пятилап мучился неизвестностью в моей сумке и, если я правильно поняла, он несколько раз облез и даже листву сбросил.