Город

Я вообще не люблю, когда мне спать мешают, а потом по утрам еще и чушь несут.

Марко мило поинтересовался:

— Почему ты не любишь, когда тебе говорят приятные вещи?

Я противным голосом отозвалась:

— Ты хочешь сказать, почему бы тебе, Ивета, не ловиться на всю эту сладкоголосую бредятину, которую так обожают другие? И которую я так люблю использовать против глупых девушек? Я тебе поясню, почему. Они хотят на нее пойматься, а я не хочу. Вот и вся разница.

— Гордыня это, «я не такая как другие», им нужно низменное и примитивное, а мне только высокое и умное, — передразнил он.

— Ладно, уговорил. Я гордая. Мне нужно все только настоящее, высокое и умное. На этом все. Ты никуда не едешь?

— А что? Хочешь со мной? — сразу оживился Марко.

— Нет, все гораздо низменней. Я хочу спать в кровати, а не в кресле. И это все.

— И кто тебе мешает спать в кровати? Ты сама уползаешь в это кресло, стоит мне появиться в комнате.

— Ты и мешаешь. Поверишь, мне совершенно не льстит твое внимание, оставь его тем, кто его жаждет.

Принц отчего-то обрадовался:

— Я знаю, что ты ревнуешь. И даже ценю это. — Он преданно положил руку на мое плечо.

Ну как это выносить? Это ведь полный бред и он знает это не хуже меня, однако, словно испытывает азарт и спортивный интерес в игре, «достань Ивету», примерно, как в игре «достать ближнего» у Георга, когда бойцы сбивали друг друга тяжелым мячом с песком внутри.

Я раздраженно спихнула его руку с плеча.

— Угу, просто умираю от ревности, заканчивай фантазировать! И иди к себе, тебя ждут подданные.

— Я с утра был так хорошо к тебе расположен, а теперь придушить хочу! — с раздражением проворчал принц, возвращаясь назад на кровать, где удобнее натягивать ботинки.

— Ура, утро прошло не зря! — бойко отозвалась я. — Кстати, это ты не разрешил тетушке дать мне другую комнату? Или хотя бы перевести в гарем?

— Зачем тебе другая комната? Тем более, гарем! — еще раздраженнее отозвался он, склонившись над застежками.

— Как зачем? Спать! В этой будешь прятаться ты, а я в другой жить спокойно.

— Откуда ты знаешь, как ее эта книга называется? — опешил принц, перестав усмехаться.

— Спросила. Я застала ее, когда она ее читала.

Тогда и поняла, почему ее зовут здесь Монашка.

Принц совершенно искренне удивился:

— Странно.