Город

В комнату заглянула очередная упырина и недовольным голосом озвучила приказ:

— Принц ждет тебя, пошли скорее.

Я вышла за ней из комнаты.

Девушка меня привела через коридор в длинную светлую комнату, в которой перед огромным, выше человеческого роста, обложенным камнем камином находился длинный стол, уставленный хрустальной посудой, в основном графинами и бокалами. На окнах висели пурпурные бархатные занавеси, такие я видела в одной прекрасной старой книге о театре, только там они закрывали сцену, а здесь только одно окно.

В конце комнаты стоял бильярдный стол укрытый зеленым сукном, (такие я тоже видела в фильмах про авантюристов), а с другой стороны находились странные аппараты с сиденьями, экранами и рулями перед ними, но для чего они нужны, я не знала.

За столом в окружении служанок и упырин важно восседал принц.

Холодно кивнув, чем вызвала бурю ворчания за столом, внимательно посмотрела на него, ожидая реакции.

Оглядев меня, принц сначала кашлянул, потом словно не смог сдержаться, громко расхохотался.

От его хохота задребезжала посуда на столе.

— Ивета, неужели все так плохо?

Напряженно сжав кулаки, посмотрела на свой наряд. Меня все устраивало.

Я упрямо взглянула принцу Марко в глаза и решила, что даже про себя больше никогда не буду звать его Жоржем. Противно.

Равнодушно произнесла:

— Той ерундой, которую тут называют одеждой, только козлов в огороде отпугивать. Я взяла твой халат. Надеюсь, тебе не жалко?

Все еще смеясь, он покачал головой:

— И как? Не жарко?

— Не, вот только падалью воняет, но куда деваться, не ходить же голой, — не сводя с него ледяного взгляда, отозвалась я.

Его окружение выдохнуло от шока. Если бы взглядом убивали, я бы уже лежала перед ними остывающим трупом.

Принц поперхнулся и закашлялся:

— Он вроде только из стирки… Я пытаюсь быть с тобой добрым, а ты переходишь все границы! Все мои попытки договориться претворяешь в хамство…

— Договориться? — перебила я, и с презрением рассмеялась.

— Так принцы же не договариваются, они приказывают, грабят, похищают и убивают. А потом удивляются, почему корону им поправляют лопатой. Ну, или чем-то более тяжелым.

— Ого, ты говоришь как натуральная революционерка. Это Георг тебя научил?

— Да что ты ее терпишь! — возмущенно вступила в разговор рыжая Луиза, — вышвырни эту дрянь в общие бараки, и дело с концом!

— Не горячись, сестричка. У меня к ней много вопросов, — умиротворяюще произнес он.