Сага о розах. Книга первая

Вдова господина Риверди беспрерывно утирала слёзы. Старший сын не поднимал взгляда от пола и тяжело вздыхал, когда рыдания подступали к горлу. Подростку было сложно сдерживать охватившие его эмоции. Наверное, именно поэтому других детей этой пары на церемонии прощания не было. В силу возраста, они бы не смогли вести себя подобающе в такой тяжёлый момент.

Зато в храме оказалась Омико. Она стояла вблизи госпожи Марты ван Блуберри и порой бросала на Ортольда нежные взгляды. Подойти друг к другу они не посмели.

Затем была похоронная процессия.

Кладбище располагалось неподалёку, а потому идти предстояло пешком. Но многие отказались следовать за гробом. Большинство покинули похороны, потому что погребение издревле считалось куда как менее публичной частью церемонии нежели панихида. Там родственникам дозволялось проявить свою скорбь более ярко. Однако Ортольд, подумав, пошёл вслед за процессией, так как Омико никуда не ушла. Наверное, девушка хотела поддержать госпожу Марту ван Блуберри, которая действительно выглядела очень расстроенной и бледной. Так что он продолжил составлять компанию господину Ханту ван Блуберри и по итогу сделал вывод, что зря это сделал.

Возле будущей могилы, в хорошо узнаваемой красной рясе кардинала, стоял старец. Этот человек не признавал бороды, хотя его седые волосы были на манер драконов заплетены в косу и доходили аж до лопаток. По одной этой необычной причёске Ортольд мог с уверенностью сказать, что кто перед ним - Его высокопреосвященство Альберт Верлер.

Часть II - Когда розы обнажают шипы.

Глава 1

Не было ничего удивительного в том, что после похорон Его высокопреосвященство Альберт Верлер решил уделить хорошо знакомому ему храмовнику немного времени. Однако это всерьёз нарушило планы Ортольда. Маркиз рассчитывал сообщить об обстоятельствах, ставших ему известными, только в Райграде. Он намеревался сослаться на недопустимость передачи подобной информации через третьи руки.

… Но теперь это стало невозможным.

- Вы опечалили меня, сын мой, - когда они пошли вдоль рядов аккуратных могил, тихо, но строго укорил Его высокопреосвященство.

– Для храмовника его долг превыше жизни, а вы вдобавок нанесли серьёзный удар по своей чести.

- Я согласен с тем, что поступил неподобающе, и всё же другого выхода у меня не было.

- Что же заставило вас изменить своему призванию? Всего лишь женщина? Какая‑то дочка обнищавшего плантатора?

Молодой маркиз почувствовал, что его щёки запылали от стыда и возмущения.