Сага о розах. Книга первая

– Главное идти к ним как можно настойчивее, и тогда перемены в жизни не заставят себя ждать.

- Да?

- Определённо, - хищно улыбнулся Снорр. – У меня есть определённый опыт, чтобы утверждать это.

- Хм, мисс Сабрина, - вмешался в интересную для неё беседу господин Грейфф. – Позволите ли вы поинтересоваться, отчего ваша сестра всё не радует нас своим обществом?

- Ой, ничего такого, - окинула она недовольным взглядом мужчину и, пребывая на эмоциях, позволила себе фыркнуть. - Омико часто ведёт себя как затворница.

- И она намерена провести так весь день?

- Ну уж нет, - жёстко ответил за Сабрину отец. – К обеду она спустится, за это не переживайте.

Если бы Альт ван Крауд не вёл себя столь странно последние дни, то Сабрина определённо насторожилась бы. Однако она лишь в очередной раз укорила отца за упрямство. Где он ей отыщет мужа лучше, чем всамделишный Хранитель Неба? Да стоит подружкам узнать кто её жених, так они все разом умрут от зависти! Даже столичные фифы и то о драконах только мечтают, а она, Сабрина, вот-вот супруга одного из Хранителей.

Девушка снова с нежностью поглядела на дракона. Её взгляд ласкал его, как взгляд собаки ласкает отрезаемый рыночной торговкой кусок ароматной колбасы.

- Эм-м, прошу простить меня. Я временно покину ваше общество, - вдруг ни с того ни с сего решил господин Грейфф, и Сабрина искренне обрадовалась. Вот уж без этого типа никто не помешает ей вести беседу с драконами как хочется.

- Хранитель Снорр, - решила девушка вернуться к прерванной беседе, когда господин Грейфф вышел из гостиной.

***

Мою уверенность в правильности поступка ничто не могло поколебать. Я была расстроена так, что всё, что ранее заботило меня, перестало иметь значение. Даже Сабрина, о которой я искренне беспокоилась, вдруг сделалась сродни врагу.

Ревность ужасное чувство. Оно заставляет смотреть на мир с бессмысленной ненавистью.

Но, стоит сказать, рациональность не так уж покинула меня, раз я взяла с собой то, на что в будущем смогла бы прожить, и даже попросила конюха оседлать мою лошадь. Я понимала, что уехать столь далеко, чтобы никто не смог найти меня, верхом будет проще.

При этом воображение то рисовало мне картины, как отец не может найти себе места от горя. То мне наоборот представлялась, что только когда слуги начнут расспрашивать его о том, где я, моё семейство забеспокоится.