Сага о розах. Книга первая

К счастью, чековая книжка и химический (нестираемый) карандаш были у него при себе, а потому Оррин достал их и положил на стол так, чтобы мистеру ван Крауду стал прекрасно виден каждый символ бланка. После чего написал в соответствующем поле число тринадцать, считающееся проклятым среди служителей Церкви, и неторопливо добавил к нему несколько нулей. Затем он красивым почерком вписал получившееся число прописью. В завершение осталось только поставить размашистую подпись, надавить возле неё кольцом‑печаткой, что всегда лежало у него в кармане, да вырвать бланк из книжки.

- Прошу вас.

Побледневший старик коснулся протянутого ему чека, но из-за того, что Оррин так и не выпустил бумагу из рук, вскоре удивлённо посмотрел на него. И именно этого взгляда он ждал. Сцепив пальцы на листке ещё крепче, Оррин свысока осведомился.

- Я надеюсь этой суммы хватит, чтобы вы более никогда не предъявляли мне претензий?

Мистер ван Крауд замялся, но всё-таки сказал ответ, из-за которого Оррин окончательно потерял уважение к тестю.

- Да, само собой.

- И в будущем вы не посмеете просить чего-либо от меня или моей супруги?

Ничего не понимающая Омико нахмурилась и решила приблизиться, но он резким взмахом свободной руки остановил её порыв.

- Вы принимаете это условие, мистер ван Крауд?

- Да, принимаю, - решил бывший судья.

- В таком случае рассчитываю, что наша следующая встреча станет последней. В свой последующий визит я намерен увезти мисс Омико из вашего дома раз и навсегда. Наша свадьба пройдёт в моём имении, и вас я туда не приглашаю!

Старик недовольно поджал губы в ответ на оскорбление, но всё равно потянул чек на себя.

Оррин с презрением выпустил бумагу. Деньги перешли в чужие руки, но он ни капли не жалел о потере. Скорее обрадовался. Если за избавление от крайне неприятного человека можно откупиться деньгами, то это и не трата вовсе.

Затем Оррин посмотрел на растерянную Омико, и остатки его недовольства ею окончательно исчезли. Странно винить человека за то, что некогда ему было суждено родиться у своих родителей и выживать в их доме, как только возможно.

На миг он даже вспомнил глаза четырнадцатилетней девочки, запертой в своей комнате, а именно как преобразился её взгляд, когда она оказалась свободна. Оррину тогда даже показалось, что она вот-вот запоёт, как выпущенный из клетки соловей. И сейчас он предвидел – Омико также посмотрит на него. И очень скоро. А пока, чтобы утешить невесту, Оррин взял её руку в свою и поцеловал кончики пальцев.