Чаромир

Я же, насупившись, продолжала стоять на своем, хотя прекрасно понимала, что Ярослав прав.

― А тебе первым делом нужно научиться контролировать хотя бы путешествия, после чего мы сможем двинуться дальше.

Власов направился ко мне с томиком Солженицына в руках, и я, вскочив, спряталась ему за спину.

― Софья, не будь ребенком, ― улыбнулся Ярослав, поворачиваясь вокруг и пытаясь меня выманить.

― Если я попаду в этот кошмар, что ты держишь в руках, то только вместе с тобой.

Власов резко развернулся и смог меня поймать.

Правда, Солженицын полетел на пол.

Я застыла в руках мужчины, боясь пошевелиться и спугнуть момент. Мы смотрели друг другу в глаза. Я надеялась, что вот сейчас он склонится и поцелует меня, но Ярослав моргнул и отступил.

― Никогда столь небрежно не обращался с книгами, пока ты не появилась в моей жизни, ― пошутил он, поднимая роман. ― Хорошо, если не хочешь «Архипелаг ГУЛАГ», то, так и быть, пойду тебе навстречу. Предлагаю Толстого «Войну и мир».

Я, наверное, переменилась в лице, так как Власов, приподняв брови, спросил:

― Что?

― Лучше Солженицын, ― решилась я.

― Ты не любишь классику?

― Я не люблю Толстого. Его женские образы меня просто убивают. Как представлю метания Наташи Ростовой на протяжении трех томов, мне дурно становится.

Взяв толстую книгу со стола, Власов неожиданно бросил ее мне ― и я поймала. Тут же все озарило белое свечение, и я оказалась в книге.

«― Ehbien, monprince…».[1]

О-о-о… Нет! Только не это!

Вернулась я обратно часов через восемь, и то старалась побыстрее преодолеть книгу.

Настроение хуже некуда, поэтому, обнаружив на кухне работающего Власова, я мрачно посмотрела на него, проигнорировала вопросы, горячий кофе и, сделав бутерброд, гордо удалилась к себе.

Вымотанная «Войной и миром», я практически сразу уснула. Мне снился Пьер Безухов, французы и Ярослав с дуэльным пистолетом.

Проснулась оттого, что кто-то меня тормошил.

― Нет, я не позволю вызвать меня на дуэль.

― А куда ты денешься? ― раздался смех.

Открыв глаза, увидела рядом с собой Власова. Взглянув на часы, застонала и зарылась обратно в мягкое одеяло.

― Пора вставать.

― Нет, нормальные люди спят в шесть утра.

― А кто мне обещал работать, работать и еще раз работать?

― Не помню.

Рядом раздался вздох.

― Пошел за томиком «Войны и мира».

Приоткрыв один глаз, я посмотрела на возвышающегося надо мной улыбающегося мужчину.

― Бессердечный.

― Это ради твоего блага. Одевайся, жду в библиотеке.