Эх, закрутилось!

Однако спасая мужичка, я все же оттащила его от насупившегося лиса и сказала:

— Слушай, оставь человека в покое! Я не позволю каким-то оранжевым метаморфам моих собратьев людей обижать! Взяли моду, понимаешь! То кровь пьют, то по стенкам размазывают! Человек — царь природы, а не всякие там мифологемы с хвостами!

Лис отступил, наблюдая за ним, я добавила:

— Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста, у меня все стынет, а мой собрат человек, нахваливая мою изысканную стряпню, расскажет, каким ветром их сюда принесло!

Но Ыжик словно меня не услышал, оттолкнул мужичка к стене и подошел к тем, что скрючившись, валялись на полу.

Отбитый у оборотня человек на миг посмотрел на меня недоверчиво-благодарным взглядом, на что я щедро ответила улыбкой.

Я понимала, что именно чувство беспомощности и непонимания ситуации с этим дурацким нападением, порождали жуткое раздражение злость. Еще меня охватило нехорошее предчувствие, что появление в этой квартире хрупкой бабушки так легко не закончится!

Пока лис быстро обыскивал двух ранее избитых, брюнет с короткой стрижкой так и стоял, напряженно вжавшись в стену и надеясь, что ему повезет.

Наивный какой, нас с Ыжиком можно выносить только маленькими порциями, так что еще не вечер! Но тут лис, который видно уже завершил осмотр, вдруг шумно вздохнул, стиснул зубы, молча опустил голову.

Видя, что с ним что-то не так, я легко тронула его за плечо, при этом вновь болтая глупости:

— Не злись и не жадничай, там обеда на всех хватит… — Короткий раздраженный взгляд в мою сторону.

— Заодно посвятишь меня в подробности своих подвигов.

Лис, неуверенно шагнув к мужичку, внезапно покачнулся и упал в мои объятья. Пытаясь совладать со страхом — что я могу сделать с бандитами без лиса? — я нахально заявила:

— Эй-эй… не так быстро! В логической цепочке «Мужик сказал — мужик сделал» вечно отсутствует «Мужик подумал». Неприлично, тут люди! Оставь свои объятья, лесной брат!

Но мужик в черном костюме все понял верно, наблюдая со стороны, как я пытаюсь усадить тяжеленого лиса на старое кресло, тихо сказал:

— Он не обнимается.

Это лекарство подействовало! Оборотень сосредоточился и превозмог действие снотворного, а сейчас навалилось.

Значит, он так и будет лежать рядом с бабулей-Парацельсом, пока я буду сражаться бандитами?

Главное, я должна просто таки излучать уверенность в себе. Ни словом, ни движением нельзя показывать ему, будто чего-то опасаюсь.