Эх, закрутилось!

— Это ужас! — Протискиваясь между корявыми ветками акации, с сухими и длинными шипами, простонал Ыжик. Сама пожертвовала солидным клоком волос, так что поддержала его тяжелым вздохом. Он оглянулась через плечо, собираясь улыбнуться, но услышав его слова, я чуть не задохнулась.

— Я задумывал свой медовый месяц несколько иначе...

Мысль о медовом месяце примени­тельно к нашему «браку» была до глупости нелепой, и вызывала улыбку, но, тем не менее, на сердце стало теплее, и шагалось по ночным зарослям чуть полегче.

Когда мы добрели до деревянного домика в окружении невысокого забора, поглощенного темнотой, лис сказал:

— Юль, минуту, я включу генератор. ГОЭЛРО сюда не дошагало… (*перифраз лозунга «ГОЭЛРО шагает по стране»)

Я кивнула, если надо — хоть полчаса, но лишь бы был свет.

Через очень короткое время, перед простой деревянной дверью зажегся фонарь, осветив перед дверью ровный круг двора заросшего травой.

Обходя бодрой походкой деревянную стену старого замшелого дома, наконец, появился довольный собой и миром Ыжик:

— Милости прошу! — сказал он с мрачной усмешкой, толкая легонькую деревянную калитку с жутким скрипом, тем самым приглашая войти во двор.

— Входите, гостьи дорогие.

Я оглянулась, оказывается, Катерина, о которой я почти совсем забыла, следовала за мной. Шарфик был повязан вокруг её шеи так же элегантно, как и в кабинете Ыжика. Фисташковый костюм по-прежнему выглядел на ней как с иголочки.

Завидую, дается же такое умение некоторым! Мне чтобы так выглядеть, надо постоянно находиться в состоянии самоконтроля с функцией «ни сесть, ни расслабиться», иначе села-встала — юбка в морщинах.

А здесь… словно она только что из салона.

Ыжик великосветским тоном «Noblesse oblige» произнес:

— Дамы, в доме сыро, заброшено и пахнет плесенью, так что перекусим здесь. У меня целых две консервы… Что будете? Рыбу в масле или рыбу с маслом?

Я устало улыбнулась этому намеку на шутку, оглядывая двор в поисках удобного сиденья, а Катя возмутилась:

— Они же одинаковые! — кажется, у нее еще есть силы злиться.

Я же не только злиться, но уже и есть не хотела. Потом в надежде воззрившись на Ыжика — на чем сидеть я так и не обнаружила, весело уточнила:

— А что на второе? Чай с водой? Или вода с чаем? Я бы с удовольствием и первое, и второе, можно без хлеба… — улыбнулась я, на самом деле, от чашки горячего сладкого чая, я бы сейчас ни за что на свете не отказалась.

Ыжик уже откуда-то приволок корявое бревно и жестом пригласил садиться.