Лючия

Мне нужно только научиться получать золото. У меня очень приземленная натура, как ты могла понять.

- Послушай, но я же не виновата: я даже не знаю, что такое этот самый гомункулус,- беспомощно лепетала Лючия.

- Это человек, рождаемый из пробирки... Посуди сама: зачем он мне нужен? Что я с ним буду делать? Разве что продам ярмарочным шутам...

- Но новая жизнь - это так удивительно!

- Запомни: мне нужно только золото. И, знаешь что... Не приходи ко мне больше, - отрезал Марко.

Дверь кабинета затворилась.

Свою боль Лючия хотела разделить только с Джакомо. В разговорах с Бьянкой она всегда стремилась показать, что Марко ее безумно любит. Ей не хотелось выглядеть перед подругой неудачницей.

Очутившись перед дверью дома, где жил Джакомо, Лючия впервые обратила внимание на табличку. "Джакомо Джироламо Казанова" - красовалось на ней. Вот удивительно, мелькнула у нее мысль. Она была уверена, что раньше этой таблички не было.

Лючия долго стучала в дверь, добиваясь, чтобы ей открыли.

Наконец появился заспанный хозяин дома.

- Господин сверху уехал и больше не вернется, - прошамкал он и запер дверь на засов.

Ошарашенная, Лючия задумалась о превратностях судьбы.

Теперь в ней живет ребенок. Чей он, Лючия точно не знала.

Джакомо любил ее такой, какая она есть. А Марко любил только алхимию. Поэтому его ребенком мог быть только гомункулус - искусственный человек из пробирки.

Поразмыслив, Лючия решила, что ребенок все-таки от Джакомо.

Только безумство карнавала может излечить от меланхолии, подумала Лючия.

Сбросив с себя усталость, она побежала навстречу карнавальной толпе.

Лючия не сомневалась, что очень скоро рядом с нею окажется Арлекин.

Арлекин, действительно, не замедлил явиться. На этот раз Лючия видела, что ее спутник совсем не походил на Марко.

Слегка склонив голову в поклоне, он церемонно взял Лючию за руку и принялся протаскиваться с ней куда-то через карнавальную толпу - к удивлению Лючии, все уважительно расступались перед ними.

Они оказались в пространстве с сидячими местами. Лючию усадили в самую центральную ложу, рядом сел Арлекин - раньше Лючии и в голову не приходило, что на карнавале для кого-то предусмотрены столь удобные сиденья с подлокотниками, напоминающие троны.

Все взгляды были устремлены на них. Все, кого Лючия видела теперь, больше походили не на разноликую толпу карнавала, а на людей в одежде придворной свиты.