Корпорация Лемнискату I. И начнется отсчет

Что я такого сделала?

Но только я остановилась за дверью, чтобы отереть слезинку, как услышала голос матери:

― Светлана, я запрещаю тебе рассказывать кому-либо не только о результатах похода в Лемнискату, но и о том, что мы сегодня там присутствовали.

― Ты слышала князя, Наталья? Он явно хотел намекнуть на то, что Ольга притворялась и мы потворствовали этому! ― негодовал отец.

― Это просто безобразие! Как будто нам это больше всех надо. Хотя это возвысило бы…

Голос мамы был очень расстроенным.

― Не нужно.

Ничего страшного ведь не случилось, ― успокоил ее отец.

― Да, мама, вы с папой можете гордиться мной.

― Светлана, выйди… ― сказала мать.

Но дальше я уже не слушала, я бежала вверх по лестнице, и слезы текли по моим щекам.

Я подвела своих родителей, и они теперь никогда не будут мной гордиться… Я ― самая обычная и бесполезная…

Только удалось скрыться в своей комнате, как в нее вломилась сестра.

― Что ты сделала…

Я столько лет терпела ее злобный характер, что теперь просто сорвалась.

И, не дав ей договорить, закричала:

― Вон!

― Ты что, еще будешь мне прика…

Схватив вазу, я размахнулась и со всей силы запустила ею в Светлану. Та, взвизгнув, успела скрыться за дверью. Послышался топот: побежала жаловаться родителям.

А я, закрывшись в комнате, упала на кровать и громко зарыдала, не в силах остановиться.

Приходили родители, пытались меня успокоить и уговорить их впустить. Но я была неумолима. Так прошла ночь, а утром меня отослали в имение, находящееся недалеко от города.

***

В сумерках большой дом смотрелся уныло, а каменная лестница, ведущая к парадному, ― слишком высокой и печальной. Внизу на постаментах стояли небольшие статуи, я привычно провела по ним ладошкой. Холодные. А огромные буки, нависающие своими кронами над ступенями, выглядели пугающе.

Прибыв в наш загородный дом, я уселась на веранде и смотрела вдаль невидящим взглядом. Была середина октября, на дворе стояли последние теплые деньки. Вокруг меня хлопотала няня, которая заботилась о нас с сестрой с пеленок.

Видимо, получила от матушки инструкции по уходу. Она тяжко вздыхала и то суетливо подносила горячего чаю с печеньками, то пыталась поправить на моих плечах сползающую шаль. Но мне было все равно.

В голове звенела пустота. К вечеру в глазах стало двоиться, начала болеть и кружиться голова, тело заломило так, что мне казалось ― даже кости ноют. Было очень тяжело.

К вечеру поднялся сильный жар, и я начала бредить.