Корпорация Лемнискату I. И начнется отсчет

― Разинский проводит вас, ― с тревогой поглядывая на меня, сказал князь.

― Может, Джеймс… ― неохотно начал творец.

― Алексей! ― с раздражением воскликнул глава Лемнискату.

Мне стало еще неприятнее, и я, не ожидая окончания спора, направилась на балкон. На душе было так противно, что, казалось, тошнотворные ощущения перекинулись с груди на голову.

На балконе я была одна и, положив ладони на витые кованые перила, вгляделась в вечернее небо. Звезды зажигались и мерцали на постепенно темнеющем небосводе, ветерок тихо шевелил сиреневую в сумерках листву на деревьях.

Пока еще на улице тепло, но скоро осень полностью вступит в свои права.

― Может, вернетесь в зал и развлечетесь там? Потанцуете? ― неслышно подойдя ко мне, предложил Алексей.

Ему неприятно находиться рядом со мной, я для него в тягость.

― Нет, я хотела бы побыть одна. Пожалуйста.

На душе скребли кошки, хотелось побыстрее вернуться в Цитадель.

― Ольга, вам что, действительно плохо?

― Действительно? ― криво усмехнулась я.

За спиной повисло молчание.

― Не бойтесь, Алексей, я не лишусь чувств. Вообще никогда в жизни в обморок не падала. И пожалуйста, оставьте меня, ― резко произнесла я.

― Действительно, господин барон, идите. Если что, я помогу нашему творцу, ― послышался еще один мужской голос, немного приглушенный и хрипловатый.

Обернувшись, я заметила невысокого сухощавого мужчину с пышными усами и пронзительным взглядом. Председатель Государственного совета Российской империи.

После его прихода мне явно полегчало.

Во-первых, хмурый Разинский, откланявшись, ретировался, а во-вторых, само присутствие такого неординарного человека вытесняло если не неприятные эмоции, то неприятные мысли точно.

― Может, вам лучше поехать домой, госпожа Орлова? ― мужчина приблизился и остановился рядом со мной.

― Нет, спасибо. Я сейчас подышу свежим воздухом ― и все пройдет.

― Не обижайтесь на Алексея Михайловича. Он, несмотря на все старания, очень неотесан.

После этих слов собеседник мне сразу разонравился.

― Думаю, господин барон просто испытывает ко мне неприязнь.

― Может быть, ― усмехнулся сановник и спросил прямо: ― Мадемуазель Ольга, вы сегодня сидели в комнате с крайне отрешенным видом, и я засомневался, слышали ли вы наши слова?

― Да.

― Просто работа творца очень важна, от нее зависят судьбы людей, и важно, чтобы все понимали…

― Если вы желаете, я могу процитировать вам все, что было произнесено в той комнате.

― Не стоит, ― улыбнулся вельможа. ― Я рад, что ошибся.