Эмилер

но не мог признаться, что чувствует себя так, словно попал в детский кошмар про эмиримский Заслон из богатырских деревьев, навсегда утаскивающих лэров прямо под землю. Он не мог рассказать врагу, как ужасно это на него действует!

Лея по голосу заподозрила, что с охотником что-то происходит. Ощущая, что спутнику плохо, она совершенно по-женски взяла его за руку, желая наладить контакт. Райн вначале резко вырвался, но потом поймал Леину руку, притянул к себе, вцепившись в нее до дрожи.

Она поняла, что он безумно нервничает.

Но почему?

Имея в подчинении столько воинов мужчин, Лея понимала, что сейчас его расспрашивать нельзя. Вряд ли он расскажет ей, в чем дело, скорее, разозлится и еще сильнее замкнется.

«И когда же, — грустно спросила себя Лея, — я стала так за него переживать?!»

Вздохнув, она позвала его, но так, чтобы это ничем не напоминало жалость, и почти не лукавя сказала:

— Не люблю темноту, ты не мог бы сесть рядом?

Райн послушно сел. Молча. Его отстраненность была ощутимой.

Лея поймала обе его руки, прижала их к своему лицу и тихо пообещала:

— Сейчас отдохну и запущу светлячок.

Лэр наконец отреагировал, но как-то странно. Он привлек ее к себе так, что она оказалась у него на руках. Лея не понимала, чего он хочет, и выжидала, задержав дыхание. Райн прижал ее к себе, перевел дух и, словно голодный, поймал ее губы своими.

Дикость какая! Лея чуть его не ударила, но сдержалась, только мысленно отстранилась от происходящего, пытаясь понять.

В его порыве никаких чувств не было — ничего похожего! Это была совершенно непонятная ей жажда… Подобное совершенно не укладывалось в голове у Леи. Что это? Что ему надо?

Она испытала даже некое разочарование: эмирими всегда мечтала найти свою половинку и жить в любви и заботе друг о друге, но этого в ее жизни никогда не было. Она просто никому не нужна. И даже лэр поступает так странно из непонятного побуждения!

Лея не чувствовала в его объятиях ни желания обладать ею, ни чувственного влечения к ней… а лишь судорогу страха.

Глубинного, не поддающегося пояснению и контролю рассудка.

Мера терпения исчерпала себя, и Лея, сопротивляясь, забилась пойманной птицей в крепких руках лэра. Райн, опомнившись, отпустил ее губы, но не ее саму, так и удерживая девушку возле себя железной хваткой.

— Ты что, с ума сошел? — закричала Лея, едва сдерживаясь, чтобы не высказать ему то, о чем потом будет жалеть.