За гранью маски

- Я обещаю, - твердо отозвался мальчик, перебивая плач.

- Теперь я могу быть спокойна, - женщина опустила руку.

- Мамочка, ты ведь не умрешь?

- У меня больше нет сил, родной. Так надо, понимаешь, - ласково произнесла мать, стараясь улыбнуться.

- Не умирай, пожалуйста!

- Как ты? – в комнату вошел встревоженный мужчина.

- Теперь все хорошо, - новая улыбка далась женщине тяжелее, со слезой. – И ты тоже, обещай мне заботиться о сыне. Не ругай его. Он всего лишь жертва, ни в чем не повинная. Это все мой отец…. Обещай, Роберт!

- Обещаю, - выдавил мужчина.

– Ты должна бороться, Розарин! Ты не можешь нас оставить!

- Простите меня, - женщина плакала. – Я очень люблю вас, больше всего на свете люблю. Поэтому я должна уйти.

- Что ты такое говоришь! – разозлился Роберт, но в то же мгновение упал на колени возле кровати, крепко сжимая ослабшую холодную ладонь женщины.

- Мамочка, - всхлипнув, слезно пропищал мальчик.

- Все будет хорошо, - на последнем дыхании медленно шептала мать своему маленькому сыну, - мы с тобой обязательно победим это….

Ведь правда? – она отняла руку у мужчины и потянулась к лицу мальчика, сокрытому маской. В ужасе пятилетний ребенок наблюдал за бьющейся в агонии матерью, протягивавшей к нему охваченную дрожью руку. Он смотрел в ее глаза: мягкие, ласковые, но слегка поблекшие. Это была уже не та лазурь, что раньше. Она выцвела, утратила свою яркость, насыщенность, свою прозрачность и чистоту. Но мальчик видел в них именно ту лазурь, к которой привык, которую любил и которая любила его. Казалось, эта необыкновенная лазурь могла видеть сейчас его слезы, могла видеть сквозь маску его горящее от соленых слез лицо. Рука матери все же успела дотянуться до утопающего в слезах лица сына, и, едва коснувшись щеки его маски, рука упала обратно под тяжестью своего веса. Глаза женщины остались открытыми, полными не пролившихся слез.

- Мамочка! – вскрикнул мальчик, в панике хватаясь за ее руку, судорожно прикасаясь к ней холодными безжизненными губами маски, стараясь поцеловать, и ревя от боли, которую еще не способно принять маленькое сердце пятилетнего ребенка.

- Нет, Розарин! – мужчина напряженно сжал кулаки. Его переполняла дикая злоба, которая требовала выхода. Он яростно ударил кулаком о стену. – Это все из-за тебя, - стиснув зубы, прошипел мужчина. Мальчик вдруг вздрогнул и, обернувшись к отцу, замер в недоумении. – Это ты виновен в ее смерти! Это ты! – заорал он, схватив за горло мальчика и приподняв в воздухе.