За гранью маски

- Я готова отдать свою жизнь взамен жизни Эриха.

- Ты сильная, Рорле.

- Наверное, - тихо шмыгнув носом, Розарин зашептала свое заклинание, торжественно возлагая маску на лицо сына. Весь сегодняшний день она делала необходимые приготовления, планировала обряд, прокручивала его в голове, не упуская ни малейшей детали. Как мучительны были ее невольные мысли о сыне! Как болезненны были ее чувства, которые, то захлестывали ее целиком, сводя с ума, то уступали место здравому смыслу. Розарин в последний раз видела лицо сына: красивое, доброе, излучающее тепло и свет, совсем как ее собственное лицо.

А ведь он действительно точная копия своей матери, разнятся разве что первые проявления мужских черт лица, которые позволяли назвать ребенка мальчиком. – Я так люблю тебя, родной мой! А ведь я даже поцеловать тебя не смогу. Но я всегда буду любить тебя, до самой смерти и после нее. Я буду любить тебя вечно! Прости, за то, что сделала тебе больно, я лишь хочу спасти тебя, хочу, чтобы ты жил!

Как только маска скрыла лицо мальчика, Розарин ощутила внезапную усталость и слабость.

Заклинание обретало силу за счет другой силы – силы Розарин Ви Кроль. Когда женщина вышла из домика, старцы все еще бормотали заклинания, а шаман проводил над ребенком свой собственный ритуал. Глоток свежего воздуха немного успокоил Розарин и частично восполнил силы.

Все обряды и ритуалы в сумме заняли два с половиной часа, после чего баронесса Ви Кроль уложила сына в кровать и поцеловала в щеку – холодную и безжизненную деревянную щеку.

- Слишком уродливо, - заключила женщина, рассматривая пропитанное кровью дерево на лице ребенка. – Но у нас еще есть время. Да! Мы успеем! Я еще раз увижу твое лицо, родной, и я сделаю твою маску прекрасной и величественной, достойной лица будущего барона Ви Кроля.

На следующий же день утром экипаж уже был готов к отъезду. Розарин попрощалась со своими бывшими соплеменниками и поблагодарила их за помощь.

- Как ты себя чувствуешь? – вяло осведомился отец.

- Так, как и должна. Я рада, что Эрих будет жить и не станет жертвой злого Бога.

- Я не об этом.

- Вечная усталость. Будто мне уже несколько сотен лет. Но я справляюсь.

- Недолго.

- Сколько мне осталось?

- Не больше полугода.

- Тогда прощай, отец, и не надо оплакивать мою смерть. Я сама сделала этот выбор.

- Знаю, Рорле. Прощай, - он крепко обнял дочь и поцеловал ее в лоб. – Проживи счастливо свои последние дни.

- Обязательно.