Научите меня летать

Гард, если бы видел, ужаснулся, а Лан предположил бы, что я выпил с десяток бутылок вина.

Время текло, а легче не становилось. И желание всех виноватых убить не пропадало. Чтоб его!

Я завис в воздухе, выравнивая дыхание. Попробовал посчитать звезды — вдруг поможет? Я же взрослый, расчетливый, холоднокровный темный маг! Снова вдохнул ледяной воздух. И после этого ни с того ни с сего захотел увидеть девчонку. Прямо сейчас. Немедленно! Выругался, не стесняясь выражений. Потряс головой, надеясь, что непонятное желание исчезнет.

Темные силы! Наваждение какое‑то!

Посмотрел вниз на замершие облака, вздохнул обреченно и полетел назад.

Прошмыгнул в окно и обнаружил, что Гард и Лан не спят, а пьют вино, о чем‑то разговаривая.

— Успокоился? — поинтересовались они хором.

— Да, — солгал я.

Скинул плащ, умылся, хлебнул вина прямо из бутылки.

— Тогда слушай. Мы кое‑кого тут еще порасспрашивали в деревне о Риане и ее семье. У них с Орасом отец был магом. Я отправил запрос в архивы нашей академии.

Ну и история! Все мое спокойствие как рукой сняло. Как будто бы и не летал. Интересно, если ударю в стену, трактир выстоит? Впрочем, есть другой способ успокоиться. Желание увидеть Риану не пропало.

Я открыл дверь в комнату, где спала птичка‑невеличка вместе с братом. Мальчишка прижимался к ней и выглядел умиротворенным. Сон девчонки был беспокойным. Какие кошмары ей видятся?

Постоял несколько минут рядом и, как ни странно, успокоился.

Перепуганная, но смелая девочка! Что мне с тобой делать? Свести бы твои шрамы и ушибы. Но не согласится. Руки при последней мысли снова сжались.

Не напугать бы еще сильнее. Упорхнет ведь от тебя эта птичка‑невеличка. Что тогда? Теперь уже меня начал бить непонятный озноб.

Как же ее немногословность раздражает! Люди всегда жалуются магам на свою ужасную жизнь и свалившиеся на них беды. Даже если при этом катаются как сыр в масле.

О боги! Неделимые свет и тьма, да что ж это такое! Мурашки волной побежали по телу. Жар потек по венам. Вдохнуть бы, а не получается. Смотрю на нее, и воображение само собой рисует когда‑то предложенную ею благодарность. Нет, я не буду торопиться. Заласкаю. Зацелую. Заберу все беды. Только не в качестве благодарности. Не потому, что ей некуда деваться.

Нужен глоток воздуха, может, тогда в голове хоть немного прояснится. Вдох.