Последний из Первых Миров - На Границе Эпох

Тогда он впервые использовал свое окто. Его объяло пламя, а его внутренняя сила тогда стала даже в разы сильнее, чем сейчас. Он бросился на Думу, со слезами и душераздирающими криками, но как бы силен он не был, Дума был куда сильнее. Как минимум поэтому мы уже и не думаем о мести. У нас нет ни шанса. И этот шрам, - отодвинул я волосы справа в сторону, открывая шрам, - лишь подтверждает это.

Кайла не отвлекалась. Даже явно надоедавший ей над ухом комар, член вообще редкой только в этом Лесу живности, сейчас совсем ее не волновал.

-Он лежал перед нами, истекая кровью до тех пор, пока Думу что-то не спугнуло, а мы не потеряли сознание, задыхаясь от дыма. Мы даже не пытались помочь Тарготу. Мы с Френтосом, которые струсили, и не смогли дать сдачи. Даже не попытались… - едва все еще не представляя перед глазами того ужаса, говорил я.

-Как и я… - опустила голову Кайла.

Я смотрел на нее. На ее лице вдруг снова загорелась злоба. Наверняка, злоба уже на саму себя. В правой руке она сжимала срываемую ей теперь с земли траву, и сами руки ее дрожали.

-Нет, я могла сделать это, но я испугалась, и сбежала. Бросила самых близких мне людей умирать. Только потому, что я боялась умереть сама. Я никогда не прощу себя за это… - вдруг едва не заплакала она.

-Тогда у тебя не было шансов на победу, но теперь ты сильнее. И ты жива. Думаешь, твои родные хотели бы, чтобы ты там напрасно умерла? – решил успокоить ее, как умел, я.

-Я все время тренируюсь. Я даже придумала себе песню, и сосредотачиваюсь на ее словах, чтобы не замечать мира вокруг.

Чтобы не бояться. Но я все-равно боюсь. Я так хочу его убить, но так боюсь его! Я должна сделать это, но я знаю, что умру, если попробую! Я такая беспомощная, как ребенок, и только и умею, что плакать!.. - отворачиваясь к костру, бросая в него траву с землей, крепко зажимая глаза руками, все-таки заплакала она.

Я молча опустил голову, еще собираясь с мыслями. Я все еще думал утешить ее, но все никак, пока, не мог на это решиться. Она плакала довольно тихо, а ее голос, и все ее тело, дрожали.

Думаю, сейчас она и вправду очень нуждалась в моей поддержке, как человека, которому она, явно одному из очень немногих, раскрылась. Мне лишь надо было немного побороть в себе уже когда-то давно потерянную мной, но появившуюся лишь теперь, стеснительность. Если не ради себя, то, хотя бы, ради нее.

Довольно ловко и тихо я подполз к ней, сев рядом, и положил левую руку ей на левое плечо, тихо прижимая ее к себе.