Танцы на Цепях

Можно было бы прогуливаться из угла в угол… если бы у этой проклятой конуры были углы.

Зал – идеальный круг, вымощенный зеленоватым мерцающим камнем. Стены – непроницаемо черные глыбы, сплошь усыпанные множеством золотых завитушек и ломаных линий. Разумеется, о свете и речи быть не могло, но Ш’янт неплохо видел в темноте.

Хоть он и не касался пола при ходьбе, но тот слабо светился, отмечая каждый шаг. Такой разновидности люза иномирец никогда не встречал. В первые секунды, после того как звякнул внушительный засов, а стены вспыхнули желтоватыми охранными знаками, было любопытно.

Точнее, охранять тюрьму от незваных гостей. Ведь маленькие девочки бывают такими любопытными.

– О, я очень надеюсь, что девочка окажется любопытной! В противном случае не видать мне тела.

Говорить с самим собой – дурная привычка, но без этих коротких фраз становилось совсем уж тоскливо.

Раньше у него хотя бы был Граци, а теперь остались лишь стены.

От внешнего мира зал отделял коридор, длиной не меньше сотни ярдов. Наружная дверь вела в сад. Милое местечко. Если бы кто‑то решил прогуляться среди цветущих деревьев, то и не подумал бы, что рядом коротает время опасное чудовище.

Поначалу Ш’янт тешил себя надеждой, что зов проникнет даже сквозь внутреннюю дверь. В его мире это всегда срабатывало, а там, видит мрак, почти все было сделано из люза. Но задумка рассыпалась прахом. Внутренняя дверь мало того, что была редкой драгоценностью, неизвестно кем созданной из черного, как беззвездная ночь, минерала, так еще и покрывалась, точно паутиной, сеткой древних чар.

Вся эта древняя магия начинала откровенно раздражать. Казалось, что кто‑то намеренно ставит перед Ш’янтом преграды, или некая высшая сила решила обрушить на его голову годовой запас неудач.

– Ничего, всякое случается, – бормотал он, – за черной полосой всегда следует белая.

Когда стало ясно, что самому ему дверь не открыть, пришло время расшевелить охранника за ней. Тварь была достаточно массивной и сильной, чтобы сорвать засов.

Ш’янт дразнил зверя, иногда позволяя отдохнуть. Стоило только отойти к дальней стене, как несчастный сторож успокаивался. Правда, долго рассиживаться иномирец ему не давал.

Его запах не отпугивал тварь, а, наоборот, приводил в форменное неистовство, заставляя кидаться на створки.