На пороге неба II

Я тяжело вздохнула и быстро оглядела заказ учителя — посредине стола стояло блюдо с горячей олениной, печеные овощи и тарелка с пирожными. И взглянула на учителя с растерянностью.

Зачем он так?! Зачем он ей показался? Тем более, устроив показной совместный завтрак.

Внимательно на меня посмотрев, эльф кивнул:

— Доброе утро, не желаешь присоединиться? Торопись, все остынет!

Я сдержанно кивнула и подошла к столу.

— Думал, ты так рано не проснешься, — с озорной улыбкой прошептал он, наблюдая, как я сажусь напротив.

— Сама удивляюсь, — сдержано улыбнулась я, смущенная присутствием Чериэль. Ну чего хорошего можно подумать, наблюдая подобную сцену совместного завтрака? Только одно, совсем нелестное для меня, развитие событий.

Армин повернулся к моей помощнице и магически приказал:

— Выходя отсюда, ты полностью забываешь, что видела здесь, помнишь только наши приказы! А теперь свободна, иди!

Я посмотрела на него с растерянностью. Ну, как можно, так неуважительно обращаться с заботливой Чериэль?!

— Не надо «приказывать»*.

Это так унизительно… Зачем? — расстроено сказала я, — достаточно было попросить ее нормально никому не говорить об этом! — А лучше и вовсе не показываться никому на глаза!

* Имеется в виду магически приказывать.

Однако в ответ учитель лишь пожал плечами и, снисходительно усмехнувшись моей наивности, добавил:

— Позволь тебе пояснить, Айонель. Эти девочки-помощницы круглые сутки заняты тем, что обсуждают учащихся и учителей.

Приходя сюда, она рассказывает последние новости тебе. Точно также она сейчас придет к ним и заведет разговор уже о тебе. Потом… я не хочу, чтобы ты страдала за свои добрые дела.

Мне пришлось через силу ему улыбнуться. Я уже поняла, что такие, как он, слишком надменны и самоуверенны, чтобы прибегать ко лжи, прятаться или просить. И, конечно, во многом он прав, но… меня затопило чувство вины перед подругой.

Не сдержавшись, печально покачала головой, но поймав настороженный взгляд учителя, вдруг осознала, что и Арминелю тяжело.

Теперь ему придется находиться в постоянной зависимости от моего настроения. Что в принципе неправильно, раз уж я ему помогаю, то укорами терзать неблагородно, иначе какой во всем этом смысл? С таким же успехом его можнооставить Темным на растерзание.

Я улыбнулась, наливая себе чай.

— Почему вы ничего не едите, господин Арминель? Все остынет… — вежливо поинтересовалась я, поднося горячую чашку к губам.