Предания серебряной птицы (Сны хрустальных китов том 1)

- Этой твари не нужна никакая жертва. Бумажник прав в одном: она прилетела с севера, с островов. И туда же, по всей видимости, улетит, когда получит желаемого.

- И что же ей желаемо? – насупился князь.

- Ей нужен только один человек в Сартии…

Глава 3

- Гаси фонарь! Кому говорят: гаси фонарь, дурень?!

- Ась? – морщась от яркого света, повторил мужичонка.

Стоящий у подножья лестницы дружинник от злости заскрипел зубами. Фонарщик оказался не только глухим, но и весьма добросовестным в своей работе: солнце ещё не закатилось, а он уже дошёл до конца улицы, и та теперь служила отличным ориентиром для крылатой твари.

То отсюда, то отсюда, со всех сторон города раздавались призывы княжеских глашатаев: «Запереть двери! Никакого света!», - и зажёгшиеся было окошки, гасли, похожие на умирающих светлячков. Сумерки накатили внезапно, растеряв все краски. Остывающим металлом застыло море, сменив ярко-оранжевый накал на отточенный блеск в лучах первых звёзд.

Османту хватало даже такого скудного освещения.

Он всегда отличался зорким зрением. А вот терпение его уже подходило к концу:

- Именем князя нашего говорю: ежели на счёт «три» не спустишься, я тебя сам с этой лестницы спущу! – выйдя вперёд на два шага, негромко проговорил он.

- Ась? – опять заладил фонарщик, потом глаза его расширились, и он кубарём скатился со ступенек. – Батюшки-святы, ваша милость, вы ли это?

- Ух ты, да ты целитель, Ос, - тихонько засмеялся за спиной командира Эвир – третий член патрульной команды. – Сразу уши-то у мужика прочистились!

- Ну тебя, - отмахнулся Османт.

– Ты что же, дядя, делаешь? Велено же никаких лучин и свечей не зажигать! Или ты совсем с головой своей не дружишь?

- Чегось?

- Не-а, не вылечил, - вздохнул с напускной тяжестью Эвир. – Похоже, он и колокола тревожного услыхать не смог. Вот и что теперь с ним делать? Может, того, задержим за нарушение, хоть у нас в каталажке отсидится, пока эта гадина не улетит?

Османт устало сомкнул веки, под ними горела россыпь красных точек. Он помнил не так много, как хотелось бы, но ведь попытка – не пытка, так ведь? Непривычные к таким жестам руки осторожно согнулись в кулаки, коснулись подбородка, пробежались растопыренными пальцами по закутанным в телячью кожу предплечьям, вернулись к сердцу.

«Опасно. Иди. Прячься». Фонарщик понимающе закивал и, подхватив лестницу, бросился наутёк.

- Что это за движения? – едва согбенная фигура скрылась за поворотом, пристали с расспросами к старшему княжичу товарищи.