Конечно, любовь

Поэтому, бросая подозрительные взгляды на улыбку главы клана, они пересказали свою прошлую беседу, исключив разве что приветствия.

– А как ты съездил, племяш? – покивал Меррей.

Шиасу вздохнул. Говорить об этой, прости хаос, поездке не хотелось. Даже вспоминать не хотелось. Однако нужно.

И он рассказал.

И про гильдию Руфгена, и про оборотней, и про его жену, и про… сестер Анкереллы…

– Бедная девочка… – прошептала Вайлена. Вскочила, сжимая кулаки. – Проклятье! Проклятье! Да будьте про… – и тут же словно одернула себя.

– Мы найдем их. Этих гадов. Но с девочкой нужно что-то делать. Я возьму ее в свой отряд!

– У тебя нет отряда, – лениво заметил со своего кресла Меррей.

– Создам заново! – сверкнула она на него глазами, явно ожидая возражений в духе «Ты останешься здесь, со мной, я так сказал». Но глава только вздохнул.

– У тебя нет отряда, потому что всех твоих девочек положили какие-то ублюдки. Их не спасли ни сила, ни воинское искусство, ни магия, ни твое заступничество, – говорил Меррей ровно, почти без интонации.

Но глаза женщины сверкали так, что Шиасу подумывал, как успеть встать между ней и дядей. Зачем он ей на это указывает?

– Я вполне допускаю, что когда-то твой отряд для каждой из них стал спасением, но, Вайлена, пора повзрослеть. Женщине на войну нужно идти, только если к тому толкает ее сердце. Сердце, Вайлена, не горе.

– Ты… ты не понимаешь…

– Я знаю, что война и для женщины может стать призванием. Даже если она не понимала этого ранее.

Однако будем честны, в большинстве случаев лучше найти ей другое дело или иную цель.

– Месть. Месть – отличная цель.

– Отличная, но временная. Поверь мне, я знаю, – Меррей улыбнулся так злорадно, что никто не усомнился в причинах этого неуместного веселья. – Я выжег всех своих врагов. Всех. Мой брат и его жена отомщены стократно.

Перед глазами Шиасу вновь будто наяву встала спина матери, гордый поворот ее головы и улыбка отцу.

– Да, – Меррей на миг замолчал.

О чем думал он? Что вспоминал? – Но если бы не было этих двух спиногрызов, – старший Ракхар кивнул на племянника, – и моего клана, который нужно было возродить… я никогда бы… – снова остановился. – В какой-то момент я поймал себя на том, что становлюсь похож на огонь, – Меррей поднял руку, и на ней расцвело пламя. Шиасу аж плохо стало. Он помнил, как чуть не лишился рассудка, призвав истинный огонь, который сейчас плясал на ладони дядюшки.