Хозяин "Логова"

Улыбнулась, вспомнив, как Гаммира определяла в какой она спальне, и тут же поморщилась, чувствуя себя намного хуже, чем после бракосочетания с «потеряшкой». Боль не приходила волнами, она проснулась вместе со мной и, выпустив когти, вцепилась в мое несчастное тело. Слезы моментально проступили на глазах, с губ сорвался стон, а в следующий миг в спальню с грохотом ворвался Инваго… или вернее сказать старик.

Седой с сотней длинных белых паклей вместо волос, морщинистой, даже отслаивающейся, кожей и молодым взглядом.

Довольные искры в глубине ясных синих глаз, совершенно не вязались с шаркающей походкой, подрагивающими руками и сгорбленной спиной.

- Что случилось? – прокаркала я, когда он поднес стакан воды к моим губам и прохрипел:

- Пей. До дна. Не спорь… И не тяни руки. Пей.

Временно я отложила вопросы и подчинилась. Первый глоток, позволил свободнее вздохнуть, второй расслабил мышцы шеи и плеч, третий принес свободу рукам, четвертый снял оковы с ног, пятый дал спокойствие и легкость, что наполнила меня до краев.

- Как ты? – спросил Инваго, глядя на меня с умилением, как на любимую кровиночку-внучку.

- Лучше.

- Не спеши с оценкой, прочувствуй всю себя, - посоветовал он, сверкнув абсолютно целыми, отнюдь не стариковскими, зубами.

- Да все хорошо.

Поводив головой из стороны в сторону, подняла руку, чтобы убрать упавший на лоб тяжелый локон и окаменела. Локон был белый, а рука старушечья.

Фаланги пальцев утолщенные, вместо ноготков желтые и кривые когти, кожа серая в струпьях, а кисть и запястье перечеркнуты вспухшими венами.

- Что? – Касаясь лица и с ужасом ощущая твердую корку старой морщинистой кожи, я запаниковала. – Что… произошло? Скажи мне… Пожалуйста! Я утонула, меня сожгли… Я - возвращенец?

- Нет.

- Тогда, что?.. - Голос стих до шепота и тариец крепко сжал мою руку в своей. Плохой признак, очень плохой, я уже знаю, что это проявление заботы все в семействе Дори придерживают на самый страшный случай.

- Произошло то, чего ожидать мы никак не могли, - он посмотрел в мои глаза и укорил: - Ты уснула.

- Я? – Это уже не хрип, а слезливый сип, что прорывается сквозь перехваченное растерянностью горло.

- На четырнадцать лет, – его голос тоже сел, а плечи дрогнули.

- Как?

Не верилось, но вид моих рук и состарившегося Инваго, говорил сам за себя.

- Не знаю.