Хозяин "Логова"

- Меняем наблюдательный пункт! – скомандовала Зои.

- Тора, давай за нами. Тороп сейчас этой грымзе задаст! – возопил мой добрый братец и выбежал из спальни вслед за малышкой и Бузей. – Он ее в снег окунет…

- Скорее уж отшлепает, как обещал! – донеслось явно из кухни, где каждый звук нынче усиливался пологом.

Однако оба предположения оказались не верны. Мне не нужно было менять пункт наблюдения, чтобы понять, простым физическим наказанием вояка не ограничится. Только что вернувшийся с охоты, он закрыл щиты ворот, сбросил дичь с плеча и широкими шагами преодолел расстояние до Мартины и ее неудачливой наездницы.

Даже не окриком, взглядом отогнал первую, рывком поднял вторую, что барахталась в складках плаща, сорвал с ее головы капюшон и шагнул вплотную.

Тороп произнес всего пару слов, и замершая тарийка забилась в его руках, истошно проклиная все и вся. Ее вопли отражались от толщи снежного забора, ударялись в магический полог и многократно усиленные эхом звучали над «Логовом», сообщая, что мой названный отец грязный ублюдок, вдовийский ушмарок, поганое отродье не смеет прикасаться к даме голубых тарийских кровей.

Что он и его опека могут катиться в… предположим, что в бездну или в спальню к… Я не услышала, скорее ощутила, что горячая речь Гаммиры перешла с Торопа на меня. И очень зря. Терпеливо ожидавший, когда свекресса выдохнется и умолкнет, он стремительно потемнел лицом.

Показалось, он ее ударит!

Но закаленный в боях, повидавший несчетное количество смертей и истерик, он вместо того, чтобы надавать свекрессе по щекам, схватил ее за волосы.

Притянул к себе и впился грубым поцелуем в губы, а затем обрушился на беззащитную шею, попутно срывая с медам куртку и плащ. Пощечины, царапины и удары разозленный вояка сносил не замечая. На мощение двора полетел женский жакет, следом рубашка…

- Ничего себе, - послышалось с кухни.

– Он ее что, прямо там отшлепает?

И, словно бы услышав, Тороп посмотрел на окна таверны.

Одним лишь острым взглядом заставил умолкнуть детей и отшатнуться меня.

- Ох, ты ж!

Я помнила этот взгляд и эту напряженную стойку воина с тех пор, когда мы только приехали на заставу. Еще не получившая фамилии названного отца, я жила с ним в съемной комнатушке и была самой обсуждаемой персоной, как на заставе, так и в Заснеженном. Болезная молодуха во грехе живет со стариком, от чего ж такую не обсудить.