Питомник. Роза токсичная

Разве что Лантана не нудела и не задерживала, а остальные… даже помогая, они через слово просили ещё раз подумать, ещё раз всё прикинуть, ещё немного подождать. Пожалуй, только Лантана понимала, в каком они положении, потому что постоянно жила среди местных. А в Питомнике всё тешили себя надеждой, будто случится чудо и всё наладится само собой, все неприятности однажды истают и наступит пора всеблагой радости! Старцы такой настрой культивировали и одобряли. А Розалин… нет, Розалин не согласна была ждать чьей-то милости, поэтому отправилась решать свою судьбу и судьбу Питомника самостоятельно.

Вот в таком настроении - одиночества и решительного настроя действовать вопреки неблагоприятным обстоятельствам - Розалин вошла в отдел магических животных.

Господин Лукавин отсутствовал, а все три его ученика суетились и перемещались по комнате, будто не могли найти себе места. Они передали Розалин задание от начальства - написать запрос на поставку бытовых товаров, в частности, клеток для новых финелек, а когда она прошла в кабинет, закрыли за ней дверь.

И данные по температурному режиму сами сняли и ей передали, оставалось только внести их в журнал.

Эта деятельность была необычной.

Дело в том, что большую часть времени в отделе магических животных никто не работал. Ученики болтались без дела, господин Лукавин чаще всего просто прохаживался между клеток и изливал на окружающих бесконечные повествования о своей бурной юности, и изредка отправлял кого-нибудь создавать финельки.

Судя по всему, этот процесс практически не требовал магии. Розалин думала, что и сама бы прекрасно справилась, но она не желала принимать в этом участия. Настолько не желала, что даже ни разу не подсмотрела, что именно делают ученики в процессе погружения существ в анабиоз.

Уборку в отделе делала приходящая вечером женщина. Клетки из-под палки чистили ученики. Корм и еда подавались из ёмкостей, которые достаточно было пополнять раз в несколько дней.

Деятельность отдела магических животных была отработанной.

А бумажный завал Розалин разобрала, так что работа очень быстро превратилась в рутину.

А сегодня что-то изменилось. Розалин сделала вид, будто не замечает напряжения, но дверь в большой зал приоткрыла и чутко прислушивалась к каждому звуку.

Почти перед самым обедом раздались странные крики, явно нечеловеческого происхождения, скрежет, ругань, вполне себе человеческая, и звук открывающейся большой двери.